Возможно, гены моей матери всегда будут мешать мне жить нормальной жизнью.
Мой взгляд вернулся к ее жилистой фигуре, снова склонившейся над столом. Она больше не смотрела на меня, вместо этого она снимала больше красного лака с ногтей. Руки у нее дрожали. Ей нужен был укол. Она подняла глаза.
— У тебя нет для меня денег перед отъездом?
Нет. Это не мое будущее.
— Прости, мам.
Она кивнула.
— Все в порядке. Просто иди и будь счастлива.
Будь счастлива.
Я ничего не сказала. Я быстро приняла душ, чувствуя глубокую усталость, которая не имела ничего общего с бессонными ночами.
Я бы оставила Лас-Вегас позади. Я оставлю Фабиано и все, что он символизировал: кровь, тьму и грех.
Я наклонилась в дверях кухни.
— Я ухожу, — сказала я матери.
Она подняла глаза.
— И ты не вернешься?
— Не могу.
И она кивнула, словно понимала, и, возможно, она сделала. В конце концов, мы переезжали после каждого ее расставания и никогда не возвращались.
— Мне пора, — сказала я.
Я подошла к ней и поцеловала в щеку.
От нее пахло дымом и алкоголем. Я не была уверена, увижу ли ее снова.
Через полчаса я прибыла на Арену Роджера. Я направилась прямо к Шерил, которая, как обычно, пришла пораньше. Роман с Роджером занимал ее почти до самого утра. Иногда мне казалось, что она живет в баре. Как только она заметила меня, на ее лице отразилось облегчение, она бросилась ко мне, схватила за руку и потащила к кабинке.
— Ты в порядке, Чик? — обеспокоено спросила она. — я была поражена ее реакцией. Она отстранилась.
— Слышала, что случилось с твоим отцом.
Я напряглась. Я сомневалась, что она слышала, что произошло на самом деле.
— Это был Фабиано, не так ли?
Я отвернулась.
— Я говорила тебе, Чик, что он опасен. Но не вини себя за то, что случилось с твоим отцом. Он долго ждал этого. Чудо, что он продержался так долго со всеми ставками и азартными играми.
— Ты можешь дать мне немного денег?
Она прищурилась.
— Что случилось с деньгами, которые ты заработала? Твой никчемный ублюдок отец потратил их на ставки?
Она перекрестилась, как будто это могло помочь ей лучше оскорбить мертвеца.
— Пожалуйста, Шерил.
Я не сказала ей, что верну деньги, потому что не думала, что смогу. Я никогда не вернусь в Лас-Вегас, и если я пошлю ей деньги, риск оставался, что Фабиано отследит их до меня.
— Ты хочешь бежать, да?
Я кивнула.
— Я должна.
Она сжала губы.
— Ему это не понравится.
— Это моя жизнь. Мой выбор.
Шерил коснулась моей щеки почти материнским жестом.
