Он выглядел так, словно не выспался и, быть может, выпил больше, чем обычно.
Я надела ботинки и встала.
Дима нахмурился, делая шаг ближе. Он положил одну руку позади меня на крышу машины, занимая слишком много места.
— Я был там.
— Где? — спросила я, не понимая хода его мыслей.
— Вчера ночью.
Я покраснела. Я не сделала ничего плохого, и все же часть меня чувствовала себя виноватой. Признание слабости не было моей сильной стороной, поэтому я разозлилась.
— Ты шпионил за мной ?
Лицо Димы исказилось от такого же гнева.
— Ты ведь не пыталась это скрыть, правда ? Как ты могла это сделать ?
— Потому что я захотела.
Дима покачал головой.
— Ты будешь сосать член каждого Фальконе, чтобы получить желаемое ?
Мои глаза расширились. Я ударила его. Сильно.
— Не твое дело. Это было не так давно. Может, тебе стоит вспомнить свое место ? Ты мой телохранитель, Дима. Ты работаешь на меня. Помни свое место, или мой отец напомнит.
Дима отступил назад, в его глазах мелькнула обида, которую я уловила только потому, что знала его лучше всех, но его лицо мгновенно стало ледяным и жестким.
— Спасибо за напоминание. Не беспокойся. Больше не забуду.
Он развернулся, и чувство вины пронзило меня. Дима был моим телохранителем в течение семи лет, сначала один из нескольких, но в конце концов единственный. До этого мы были друзьями, а после стали еще ближе. Он никогда не был только телохранителем, и я никогда не угрожала ему своим отцом или не ставила его на место.
Я была абсолютным дерьмом в извинениях и признании ошибок, но мои ноги двигались сами по себе.
— Дима, — сказала я, мой голос все еще был напряженным и совсем не извиняющимся. Черт бы побрал мою гордость! — Подожди.
Извинение щекотало кончик моего языка.
Дима остановился, но не обернулся. Его плечи все еще были напряжены.
— Ты не хочешь повернуться ко мне лицом ?
— Это приказ ?
— Прекрати это дерьмо! Ты же знаешь, я не это имела в виду. Но ты должен перестать совать свой нос в мои личные дела. Если я пересплю с Адамо, это не твое дело.
Я не была ни с кем с тех пор, как мы с Димой начали встречаться, когда мне было шестнадцать, но мы с ним никогда больше не будем парой. Даже когда мы были вместе, это никогда не казалось правильным. Хотя, возможно, это как-то связано с моим извращенным «я», а не с Димой.
Он резко обернулся.
— Тебе лучше знать.
— Ты ревнуешь, но тебе нужно взять себя в руки.
— Ревную? — прошептал он. — Разве я не заслуживаю права на небольшую ревность?
— Нет. Уже нет.
