— Если она действительно любит тебя, она не позволит отцу убить тебя, и если она не сможет остановить его, она должна быть счастлива, если я убью его.
Для Римо многое было черным и белым, особенно когда речь шла о верности. В глубине души я надеялся, что Динара не позволит отцу убить меня, но больше всего мне хотелось убедить его в своих чувствах к его дочери.
— Если бы Грета влюбилась в врага, смог бы он помешать тебе убить его, если бы его любовь к ней была истинной и если бы он попытался доказать это тебе, рискуя своей жизнью?
— Нет, — без колебаний ответил Римо.
— Даже если это будет означать, что Грета никогда тебя не простит?
— Грета не может быть разлучена с Невио и не должна быть разлучена со своей семьей. Мы ее безопасное убежище. Я никому не позволю отнять у нее это, даже ради любви.
— Ладно, может, Грета не лучший пример, но у Динары нет проблем с адаптацией к новой обстановке."
"— Но быть с тобой все равно означает, что ты забираешь ее у Григория. Однажды он уже потерял ее и до сих пор не простил себе этого.
Позволить ей быть с тобой значит подвергнуть ее риску на вражеской территории, вдали от его власти.
— Я должен попробовать, — сказал я умоляюще.
— Делай, что должен, ты взрослый. Но скажи Григорию, что я уничтожу все, что ему дорого, если он прикоснется к тебе.
После разговора с Римо я твердо решил осуществить свой план. Это безумие, но если это то, что необходимо, чтобы убедить Динару и ее отца, что мы должны быть вместе, тогда я сделаю это.
Я взял напрокат частный самолет, вместо того чтобы лететь на одном из самолетов Каморры.
Если бы я появился с реактивным самолетом Каморры, Григорий мог бы счесть это угрожающим жестом, но я здесь не как член Каморры. Я здесь как Адамо.
Такси довезло меня до дворца Михайлова. В тот момент, когда я подошел к воротам и назвал охраннику свое имя и фамилию, он поднял тревогу. Через минуту несколько охранников Братвы и Дима бросились вниз по подъездной дорожке.
Дима покачал головой, недоверчивое выражение исказило его черты.
Ворота распахнулись, и охранник подтолкнул меня к Диме. Я не сопротивлялся.
Дима схватил меня за руку сокрушительной хваткой, приблизив свой рот к моему уху.
— Какого хрена, Фальконе? Ты с ума сошел? Ты должен понять, что даже твоя фамилия не может защитить тебя в Чикаго. Это не территория Каморры. Григорий разозлится и убьет тебя.
— Так что это станет хорошим днём для тебя.
Дима покачал головой, бормоча что-то по-русски себе под нос.
— Ты просто идиот.
