Я вспыхиваю и отворачиваюсь, пока он быстро вытирается каким-то полотенцем.
— Маша. Ты еще в одежде?
Подходит ко мне.
— Ну-ка.
— Ты не мог бы одеться вначале?
— Телу нужно высохнуть. Маша. Давай без глупостей. Речь о жизни вообще-то идет!
Он берет мои руки. Быстро растирает ладони. А после просто дергает вверх их вместе с блузкой. Пуговицы отлетают, но Марк не обращает никакого внимания.
Потому что…
Потому что уже переходит к более пикантной части моей одежды.
С бюстгалтером он тоже расправляется довольно быстро.
— Марк. Я… Я сама!
Стучу зубами.
— Вижу я, как ты сама. Сейчас разотру тебя хорошенько. Но вначале нужно все снять!
Вижу, как вспыхивают его глаза. Довольно-таки жадно. Марк опускает руки на мои брюки, быстро дергая молнию вниз.
И почему его руки даже сейчас такие горячие? Он же вместе со мной был под этим ледяным дождем!
Марк быстро стягивает с меня прилипшие к ногам брючки. Сама бы я точно не сняла их. Пальцы не сгибаются, а мокрая ткань, кажется, вообще задубела от холода и превратилась в камень.
— Ох, черт. Маша.
Выдыхает хрипло сквозь сжатые зубы. Вижу, как раздуваются жадно его ноздри.
Марк так и замирает, продолжая сжимать крепко мои бедра обеими руками.
— Сейчас. Я сейчас. Дай мне секунду.
Ног не чувствую. Но замираю вместе с Марком, глядя в его расширенные зрачки.
Там, где его руки, будто миллионы иголок пронзают кожу. До самых костей.
— Ты совсем закоченела, маленькая.
Марк наконец отмирает.
— Ничего.
Сейчас разотру и все будет в порядке.
Отходит на несколько шагов в поисках нового полотенца.
А я как завороженная смотрю на его полностью обнаженное тело.
То, что Марк меня хочет, не вызывает сомнений. В свете от огонька плиты это видно очень даже сильно.
Надо же. Он ведь тоже заледенел!
— Вот так.
Марк накидывает на меня огромное махровое одеяло.
Быстро начинает растирать. Плечи, ключицы, опускается ниже…
Кожа начинает гореть и покалывать. Дыхание сбивается само по себе.
Марк тоже тяжело дышит и иногда останавливается, чтобы со свистом выдохнуть сквозь сжатые зубы.
— Какая ты, Маш… Господи, да от одного твоего запаха крышу сносит!
Почти рычит Марк, и я вижу, как трудно ему сдерживать себя. Но он сдерживает.
— Дальше я сама, — лепечу, когда он добирается до моих бедер. Раздвигает ноги, чтобы растереть их с внутренней стороны.
А у меня искры из глаз летели уже когда он до живота добрался!
— Перестань.
