— Не отпускал я тебя, Маш.
Марк становится в один миг серьезным. Сбрасывает с себя весь этот клоунский маскарад. Смотрит в глаза. Просто насквозь.
— Никогда не отпускал. И не отпущу.
— Машунь, пойдем подушки для Марка выберем. Жаль, что твоя кровать слишком тесная. Я давно говорила, нужно ее на большую заменить.
— Но бабушка.
— Пойдем. Ты ведь останешься, Марк?
— Конечно, Валентина Петровна.
— Вот и прекрасно. А мы с Машей все приготовим.
— Бабушка. Марк не может остаться у нас.
— Это почему же, дорогая?
Бабушка хитро прищуривается.
— Помоги мне лучше.
— Да не нужно подушки никакие доставать! Марк не останется! Ладно, я сама.
Все равно ведь не послушает. Уже тянет к слишком высокому шкафу стул. Приходится взобраться на него самое и вытащить таки эти чертовы подушки!
— Вот так. И одеяло доставай. То, которое побольше. Пушистое.
— Это все равно не пригодится.
Выкладываю все на свою постель.
— Почему Марк не останется. А, Маш?
Бабушка вдруг перестает взбивать подушки и усаживается на кровать.
Смотрит на меня пронзительным взглядом.
— Не знаю. Потому что это неудобно. Мне неудобно, ба. Ну это же наш с тобой дом. Марку нужно делами заниматься, он вряд ли сможет остаться. А если и останется, то пусть у матери своей ночует. Я с тобой побыть хочу. А ему тоже с мамой полезно будет провести время. Раз в сто лет они вообще встречаются. Это даже хорошо, что наши дома так близко. Я Адриану Викторовну люблю, конечно, но это намного удобнее, чем мы бы ездили в гости к свекрови.
Все же в собственном доме уютнее.
— Маш, ты стесняешься, что ли?
Бабушка хмыкает.
— С мужем быть при мне стесняешься, да?"
"— Эм… Ну да. И это тоже. Но и все, что я сказала. Все вместе.
— Не переживай. Я подслушивать не буду. Пойдем. Марк там ждет. Засиделся один.
— Ты лучше отдохни. Тебе вообще постельный режим прописан. Марк позже к тебе придет, хорошо?
— Ну, ладно. Так и быть. Дам вам поворковать.
Бабушка на удивление легко соглашается. Уходит в свою комнату и я наконец вздыхаю с облегчением.
— Ты что себе вообще позволяешь?
Шиплю, возвращаясь на кухню. Пирожки, кстати, за то время, пока нас не было, так и остались нетронутыми.
— А что такого? Валентина Петровна всегда мне рада. Мы же родственники! Одна семья! Когда ей можно будет, я ее в тот дом, что для нас строю, отвезу. Вот увидишь. Она будет просто счастлива!
— Марк.
Вздыхаю, закатывая глаза.
— Не знаю, где ты шатался эти сутки. И на самом деле знать не очень-то и хочу.
