Пока я болтала, сидя возле него, он распахивает глаза и произносит мое имя снова.
— Света.
Его голос хриплый, едва слышный. Я замираю, сердце колотится так, что, кажется, слышно во всей палате.
— Ты... пришла...
Его глаза — мутные, но это его глаза. Те самые, в которых я когда-то тонула.
— Жора? — мои пальцы сжимают поручень кровати. — Ты... ты меня слышишь?
Он слабо кивает. Шевелит пальцами, будто ищет мою руку.
— Прости... — его дыхание прерывистое, слова даются с трудом. — Я... не смог... Давал клятву быть верным и… не смог!
Это, что, первое, что пришло ему на ум после пробуждения?
Попросить прощения за измену?
Я наклоняюсь ближе, ловя каждый звук.
"
"Он морщится от боли, но продолжает говорить.
Слова даются ему с трудом. Он делает паузу, собираясь с силами.
— Я... испугался.
Слезы катятся по его вискам, смешиваясь с потом.
— Возрастные изменения были у тебя, но испугался я сам. Того, что никто не вечен. Испугался, что старею... что ты увидишь меня слабым... Я начал заниматься больше, чем прежде.
Меня раздражало каждая твоя слабость, я злился, потому что был не в силах остановить бег времени. Ни для тебя… Ни для себя самого! Это стало испытанием: в такие моменты нужно лишь смириться. Остановиться и сказать спасибо за все прожитые годы, за то, сколько счастья нам выпало. Принять… неизбежное и строить жизнь дальше, наслаждаться ею! Но я решил сыграть так, будто это меня никогда не коснется. Я сделал ставку на секс, но причина… Она глубже и в то же время проще. Плохо было тебе, но трясся от страха перед неизбежностью времени — я.
Поэтому легко попался на крючок. Предпочел обмануться и продлиться для себя видимость того, что все, как раньше. А она... делала вид, что влюблена по-настоящему, корчила из себя невинную, но… Оказалась не такой. Дешевка. Как можно было на такое купиться? На обычные блестящие стразы, когда рядом была — ты. Но я тебя упустил. Я…
Он замолкает, закрывает глаза.
— Жора?
Но он уже снова спит. Только пальцы по-прежнему ищут мои.
Я осторожно беру его руку — шершавую, с едва заметным шрамом.
Этот шрам Георгий заработал давным-давно, когда открывал какую-то консерву, кажется. Был немного выпившим и порезался так, будто участвовал в поножовщине. Помню, как нам не поверили… Как мы показывали эту несчастную банку тушенки…
Ох, черт! Я и забыла про этот смешной случай, а ведь таких случаев — и хороших, и нелепых, таких настоящих, в нашей жизни было немало.
Мы столько вместе прошли, прожили…
Рука об руку.
