Он еще и обеспечивает мою безопасность и… Что-то подозревал? Ждал от Марии опасного шага?!
Смотрю на его бледное лицо:
— Какой же ты дурак! Неужели ты не мог найти себе дурочку попроще?! Просто без притязаний и такой чудовищной… жадности? Злости? У меня просто нет слов! Как можно быть такой…
У меня в кулаке зажаты его часы.
Те самые, что мы выбирали на двадцатилетие свадьбы.
Стрелки замерли в момент удара.
***
Долго находиться в палате невыносимо! Я выхожу в коридор."
"Больничный коридор пахнет спи, в нем будто оживают все старые страхи, в особенности те, которые детишек касаются.
Когда болеет родной ребенок, то так хочется взять его боль — себе.
Я помню, как впервые мы пришли в травмпункт с Андрюшей — с переломом руки после катания на велосипеде, и как лежали с бронхитом, когда Иринка свалилась с температурой под сорок.
Я сижу на жестком кресле, и вдруг слышу совсем рядом:
— Мам...
Голос Андрея, он уже взрослый мужчина, который так резко и дерзко со мной разговаривал.
Но теперь такой же потерянный, как в шесть лет, когда отбился от нас и заплутал в супермаркете между рядами.
— Как отец?
— Еще не пришел в себя.
Следом за Андреем подходит и Ира. И сын, и дочь — бледные, едва держатся на ногах.
— Как ты держишься, мам? — спрашивает со слезами Ирина. — Я схожу с ума от беспокойства за жизнь папы!
— Кто-то же должен оставаться спокойным, — просто отвечаю я.
Они садятся рядом, я чувствую их: колено Андрея касается моего, а Ира несмело прижалась плечом к моему и застыла, будто не решаясь на большее.
Она прячет взгляд, я понимаю, что ей сейчас стыдно за прошлое.
Андрей заметно нервничает:
— На кону — важная сделка. Отец просил провести ее, а я… собраться с мыслями не могу! Боюсь, провалю все... — хрипит сын.
Его пальцы впиваются в мои ладони, точь-в-точь как в четыре года, когда он боялся отпускать меня и идти самостоятельно в садик.
Потом перед глазами всплывает еще картинка: маленький Андрюшка в отцовском галстуке, серьезно заявляет: ""Я как папа!""
Теперь он сжимает кулаки, а в глазах плещется отчаяние.
— Он никогда не простит, если я провалюсь... Я не знаю, что мне делать!
— Ты справишься. Если отец доверил вести эту сделку тебе, значит, тоже считал, что ты способен на это.
Андрей посмотрел на меня с шоком, его глаза распахнулись от удивления:
— Почему? — хрипит он. — Почему ты… так добра ко мне?! Я же… Предал! Был за отца, не вникая в суть.
