Чтобы не ехать на работу к мужу без повода, вспоминаю о его платиновых часах, забытых в гостиной. Они слишком дорогие, чтобы Захар за ними не вернулся. Я отвезу их сама."
"Прихватив сумочку, выхожу из дома, стараясь вообще не размышлять об измене в эти минуты, иначе могу передумать и вернуться домой ни с чем.
Лишь подъехав к большой автомойке, медлю. Меня почему-то трусит. Стиснув ремешок сумочки, все-таки заставляю себя войти внутрь.
В боксе кипит работа. Сотрудники мужа кружатся возле машин.
Направляюсь прямиком к лестнице, ведущей на второй этаж.
Там у Захара кабинет. Нужно бросить ему на стол часы, а заодно спросить, хватит ли у Суворова смелости показать мне любовницу.
Я собираюсь постучать в дверь, но задерживаюсь, слыша по ту сторону голоса. Мужа и ее…
Ее голос я больше никогда не забуду.
— Захар, сколько можно злиться? — упрашивает она. — Я уже десять раз извинилась.
— А я до сих пор не понимаю, нахера ты звонила мне ночью?! — рычит недовольно муж.
— Я была пьяная, не соображала что делаю.
Несколько секунд в кабинете повисает звенящая тишина, после чего слышится скрип кресла и шаги.
— Ты, конечно, сучка, Ира, но не идиотка, чтобы делать такую дичь по пьяни.
— Я думала, что общаюсь с твоей сестрой. Она назвалась Софьей!
— У меня нет никакой сестры. И ты об этом в курсе. Не дери судьбу за хуй, Ира, и говори правду!
— Любимый, — стонет она, — я устала скрываться. Сколько можно нам прятаться?! Нам же так хорошо вместе, я бы стала тебе лучшей женой и…
— Заткнись, — перебивает Суворов.
— Я все-таки ошибся. Ты идиотка, раз подумала, что можешь занять место моей жены. Я изначально сказал, что буду тебя только трахать. Ты была согласна.
— Но мне больно знать, что после работы ты едешь к ней.
— Замолчи! А лучше — проваливай.
— Захар, не прогоняй! Только не сейчас, прошу! Как я буду жить без тебя?
— Как и раньше.
— Нет, я не смогу, — сокрушается она. — Я уже поняла, что была неправа. Я все поняла, пожалуйста, не злись.
— Как на тебя не злиться, Ира? Мне Лилька с утра такой Армагеддон устроила.
— Прости, — всхлипывает она. — Ну… ну хочешь, я отсосу, чтобы ты успокоился?
И снова они замолкают. Слышны лишь какие-то шорохи.
От одной только мысли, что член моего мужа может оказаться у нее во рту, к горлу подкатывает тошнота. И даже мерещится, что я вижу… этих двух мерзких животных.
Резко толкаю дверь, и она оказывается незапертой.
Вхожу в кабинет.
Но картина, которую я вижу, не совпадает с той, которую нарисовало мое воображение.
