Как же мне сейчас плохо и как хочется вернуть ту семью!
Аленка, закрыв шторкой мордашку, думает, что надежно спряталась.
Суворов кружит по спальне, специально распахивает шкаф и зовет дочь, как будто найти не может, встав на четвереньки, заглядывает под кровать.
И я тоже «вместе с мужем» опускаю взгляд… и вижу ярко-желтые домашние тапки.
В эту же секунду мираж бесследно рассеивается, а тапки остаются.
Терпеть не могу желтый цвет.
Я достаю тапку. Она женская, точно не новая, стоптанная и… не моя. Я бы никогда не купила такую дешевую, безвкусную, мохнатую дребедень.
Чья же она?
Брезгливо возвращаю тапок на место и выпрямляюсь. Хочется помыть руки.
Мучиться в догадках не приходится, мне даже интуиция подсказывает, что Ирины.
Муж водил ее в квартиру…
Может быть, и не раз, если она оставляет здесь свои тапки.
Меня захлестывает сокрушающей волной эмоций и шоком, сердцебиение учащается, даже похмелье исчезает махом. У меня просто нет слов.
Захар вчера раздевал меня на кровати, на которой, возможно, спала его любовница.
Он совсем из ума выжил? А постельное белье менял или решил меня на него уложить?
Как же это мерзко. До невозможности!
Я поражаюсь двуличию мужа! Он так трепетно ухаживал за мной, получается, за Ирой так же ухаживает? Захар мне соврал насчет отношений с Ирой? Он не порвал с ней? Они все еще вместе?
Больше находиться в квартире я не могу. Не выдержу такого унижения.
Позабыв о хмельной ночи и вообще обо всем, лихорадочно снимаю с себя одежду Суворова и комком бросаю на пол. Нахожу свои вещи, аккуратно сложенные на кресле, натягиваю трусы, лифчик и юбку.
Блузка моя порванная — беру из шкафа белую рубашку Захара.
Ублюдок! Конченый мерзавец! Да будь проклят тот день, когда мы с ним встретились!
Хватаю сумку и, достав телефон, вызываю такси. В прихожей я надеваю туфли. Запасной комплект ключей в ключнице — я это точно знаю. Да, они там. Схватив их, вихрем вылетаю из квартиры и еду в коттедж.
Глава 17
Ужаснее всего, что старая квартира была единственным местом, где я могла хотя бы в иллюзиях видеть, как когда-то в нашей семье царил мир.
Могла снова испытать тихое счастье. Но Суворов меня и этого лишил — и там все осквернил своей грязной любовницей!
— Лиля, что случилось?! — ахает мама, когда я, скинув на ходу туфли, пролетаю мимо нее к лестнице.
Не чувствуя под собой ног, поднимаюсь на второй этаж в спальню.
Захар увез дочь, и мать должна была уехать к себе в квартиру, но она почему-то все еще здесь. А впрочем, сейчас это неважно.
