Ногу мокнут, мерзнут.
— Я могу встретиться с Майей?
Отец запретил моей сестре видеться со мной…
— Можешь, — кидает через плечо и выходит из квартиры, даже не попрощавшись.
С мамой прощаемся тепло. Они уходят, а осадок остается. Читаю документы на машину. Дарственная. Машина действительно хорошая и дорогая.
Подхожу к окну и выглядываю. Без труда нахожу ее. Припаркована под окнами. Пикаю сигналкой — отзывается.
Смотрю прямо перед собой, четко ощущая подставу. Не может быть все так просто. Телефон пиликает сообщением:
«Я все жду сказку…»
«Ты имеешь отношение к машине, которую отдал мне отец?»
Он же не сказал, что купил ее.
Обычно, если отец что-то делал для меня, то это было напоказ. Так, чтобы я валялась в ногах и целовала его ботинки, благодарила. Неважно, что он принес мне документы на машину. Отец ее не покупал.
Верчу в руках телефон. Ну. Давай же. Соври. Сделай это. Тогда я смогу запастись злостью на войну с тобой.
«Не имеет значения, кто ее купил. Важно то, что теперь ты не будешь мерзнуть по дороге на работу».
Выключаю телефон, так и не ответив на сообщение. Из кухни выходит Базилио. Он все еще слишком пугливый, поэтому не показывался родителям. Беру его на руки и глажу.
Рома не соврал. Он купил мне машину, и я приняла ее. Возможно, я пожалею позже, но пока что не могу поступить по-другому. Гордость — это очень хорошо. Особенно когда она не вредит здоровью. Решаю ответить и включаю телефон.
«Это не второй шанс или что бы ты там ни надумал себе», — пишу.
«Знаю. Ты всегда была умной девочкой, Дель.
Мне положена сказка?»
«Не сегодня».
В ответ прилетает грустный смайл.
«Спасибо, Ром», — переступаю через гордость во второй раз.
«Расплатишься сказками».
Убираю трубку и ложусь на диван, Базилио ложится мне на живот. Урчит как трактор. Закрываю глаза и улыбаюсь. Сказки это хорошо. Жаль, что в моей жизни так и не случилась сказка…
Глава 13. Еще лучше
Рома
— Виссарион Арамович, приветствую, — захожу в кабинет к бывшему тестю.
Тот растягивает хищную пасть в широкой улыбке.
Старый урод. И как только у этого козла могла родиться такая чудесная дочь? Не оскотиниться, не спиться, не сторчаться? Деля всегда была выше, чище своей семьи."
"У отца Аделии при виде меня загораются глаза. Сто процентов он уже празднует наше с ней воссоединение. Этот мудак — последний человек, который узнает о нем.
— Здравствуй, Роман! Чему обязан? — усаживается в большое кожаное кресло и вальяжно постукивает по массивной столешнице.
Опускаюсь в кресло напротив.
