– Я вот всё время думаю: как у твоих родителей родился такой цветочек-цветочек? Как ты выросла такой нежной, доброй, правильной в доме, где от мальчишек не продохнуть? Да они тебя должны были пацанкой сделать!
– Они меня любили и оберегали, – улыбнулась я, вспоминая братьев.
У меня их трое. Андрею – старшему – двадцать девять, близнецам Тошке и Гошке – по двадцать семь недавно стукнуло.
– Не такая уж у вас и большая разница в возрасте, чтоб их в рыцарские доспехи обряжать. Небось тузили тебя нещадно и обижали, пакости делали.
– Всякое было, но в общем целом они у меня замечательные и в обиду никогда не давали.
О братьях я бы могла говорить часами. Моя семья – моя гордость. Но свекровь считала иначе. Как всегда, у неё было своё особое мнение и обо мне, и о моей семье.
Я «понаехавшая», из многодетной семьи.
– Не могу себе представить, как это, – поджимала она губы. – Ну, двое. Максимум. Но четверо?! Это ж какими надо быть беспечными, чтобы в свет столько детей пустить? Всех же надо накормить, напоить, одеть, обуть, выучить, профессию дать.
У вас, полагаю, временами и есть нечего было.
Она свято считала, что Вадим меня облагодетельствовал и спас от незавидной участи. В её глазах я была оборванка с нулевыми перспективами.
Я даже не пыталась ей объяснять, что всё у нас хорошо. И ни в чём мы нужды не знали. Что жили в большом доме на берегу реки. Что мои родители всем дали образование. Что мой старший брат Андрей – наша гордость – кративщик и веб-дизайнер. И что он зарабатывает больше, чем мой муж, тоже не стала рассказывать.
Потому что однажды поняла: бесполезно. Лариса Сергеевна слышит только то, что хочет услышать, остальное пропускает мимо ушей.
– А я б на твоём месте к Райдеру присмотрелась, да, – ворвался в мои мысли Машкин голос.
– Не выдумывай! И пусть каждый будет на своём месте, Маш, – строго посмотрела на неё.
Всё же дружить на расстоянии и жить вместе – разные вещи. К тому же, дни нашей школьной юности давно позади, когда у нас было намного больше общего, чем сейчас.
Глава 17-2
Я не осуждала подругу. И понимала, что она душой болеет за меня. Но иногда Машки было слишком много. А мне хотелось сейчас заползти куда подальше. Может быть, поплакать.
С одной стороны, это хорошо, что она не даёт мне раскисать. С другой – я и так балансировала не понятно на чём, никак не могла собраться в кучу и принять самые простые решения.
К активным действиям я сейчас не совсем способна. Вынуждена лежать, пить лекарства, слушать Машкину болтовню.
