Сорокины дружно принялись уверять его, что все в порядке, ждут они совсем недолго и вообще они же понимают, что художник — человек творческий, а творческий процесс невозможно планировать заранее и нельзя прерывать. Тем более некоторые работы, висящие на стенах гостиной, они уже увидели, так что время в любом случае прошло не впустую.
— Ну, в таком случае пойдемте в мастерскую, я покажу вам еще кое-что, — пригласил Борис.
Мастерская показалась Сорокиным поистине огромной, и работ в ней было великое множество.
— Я вам не нужен? — вежливо осведомился художник. — Вы смотрите, а я пойду выпью кофе.
— Идите, Сашенька, конечно, идите, — отозвалась Ангелина Михайловна. — Или в этом доме вас нужно называть Борисом?
— Да мне как-то по барабану, — пожал он плечами. — Как вам удобнее, так и называйте.
Оставшись вдвоем в мастерской, Сорокины стали рассматривать многочисленные портреты.
— Смотри-ка — Лев Сергеевич, — Вилен Викторович указал на небольшое полотно в простом багете. — Удивительно похож.
— А вот здесь Люся, — Ангелина Михайловна поманила мужа пальцем. — Иди посмотри, по-моему, совершенно не похожа. Или я ошибаюсь и это вообще не Люся?
Сорокин бросил взгляд на портрет и одобрительно кивнул:
— Разумеется, это Людмила Леонидовна. По-моему, никаких сомнений быть не может.
— Но ведь не похожа!
— Ну что ты, Геля, здесь абсолютно точно передана ее сущность, ее характер. Ты всмотрись как следует.
— Не знаю, не знаю, — Ангелина обиженно поджала губы. — Тебе, конечно, виднее, ты ведь с Люсенькой больше времени проводишь, чем я, и, наверное, изучил ее вдоль и поперек.
Ей не удалось скрыть свою ревность, и это вызвало у Вилена Викторовича раздражение. Никогда, ни разу за все прожитые вместе годы он не изменил своей супруге и реальных поводов для подозрений не давал. Мысль о возможной сексуальной нечистоплотности всегда вызывала в нем омерзение, и ему крайне не нравилось, что кому-то приходит в голову ставить это отвратительное явление на одну доску с ним, с Виленом Сорокиным.
Ангелина Михайловна, разумеется, заметила настроение мужа и постаралась сгладить ситуацию:
— И все-таки, Виля, ты не можешь не согласиться, что мальчик безумно талантлив, безумно.
— Не вижу ничего особенного, — буркнул Вилен Викторович. — Крепкий ремесленник, не более того.
— Но ты же сам сказал, что суть характера Люсеньки передана очень точно, — поддела его Ангелина. — Это твои слова.
— Я от них и не отказываюсь.
