— Трудно вам, наверное, ведь работы так много… — сочувственно проговорила Ангелина. — А еще, наверное, приходится терпеть характер Бориса. Характер-то у него не сахар, это я своими глазами видела. Наверное, сильно ругается, если вы что-то не так сделаете, да?
— Ну, — Оксана смущенно потупилась, — не то чтобы ругается, просто выскажет спокойным голосом и замолчит, но это еще хуже. Лучше бы ругался и кричал, но не молчал, как камень.
— Интересно, а чем он бывает недоволен? — невинным голосом поинтересовалась Сорокина, подбираясь исподволь к самому главному для нее вопросу.
— Вы ведь наверняка не воруете продукты и деньги. И готовите вкусно, я по запаху определила, хоть и не пробовала. Может, сорочки плохо гладите? Или убираетесь неаккуратно? А то, знаете, такие хозяева бывают, которые запрещают своим горничным что-нибудь трогать или какие-нибудь двери открывать, а потом ругаются, что там пыль или неприбрано. А как же пыль стирать и прибираться, если трогать не велено?
Ангелина закончила свою тираду и замерла в ожидании реакции.
Вот сейчас Оксана с готовностью покивает и расскажет, что Борис запрещает ей трогать, например, шкатулку в своей спальне, или открывать ящики его письменного стола, или передвигать какой-нибудь предмет в мастерской. И сразу станет понятно, что то, что так нужно Максиму Крамареву, находится именно там. А уж как это раздобыть — над этим пусть сам Максим голову ломает.
Однако ее ждало разочарование.
Оксана тему не подхватила.
— Да нет, что вы, мой хозяин не такой. Он мне ничего не запрещает, я могу трогать и передвигать все, что нужно. А вот смотрите, у меня со вчера остался абрикосовый кекс, хотите попробовать? Если понравится, я дам рецепт. Хозяин запрещает гостям вчерашнее подавать, так что чай вы будете пить с ватрушками, я их сегодня пекла, а кексик мой так и не попробуете."
"Ангелине Михайловне пришлось попробовать кекс, который показался ей слишком приторным, но она притворно хвалила и послушно записывала, чего и сколько нужно положить, чтобы тесто получилось воздушным и готовое изделие имело красивый желтовато-розовый цвет.
Потом они с Виленом Викторовичем пили чай с ватрушками и ждали, когда Борис закончит работать и выйдет из мастерской.
Наконец он появился и радушно поприветствовал гостей:
— Извините, что заставил ждать, я думал, вы попозже приедете, после обеда.
