Бизнес напутим. Не вешай нос только, и не вздумай плакать.
- Хватит, - взмолилась я.
Сил на шутки не было. Сил на споры не было. Сил на страдания не было. Ничего не осталось, Савранский забрал все, и даже нашу дочь, а вместо любви к нему посадил мне в сердце черную, ядовитую, заражающую все живое, тьму.
Глава 15
- Что значит, Тома с Кешей?
- То и значит. Папа с дочкой, дочка с папой, вместе с ними юная блядонимфа, что непонятного?
Непонятно было примерно все. Я пришла на семейный ужин за два часа до времени, чтобы помочь накрыть стол и поговорить.
И где-то между нарезанием сельди в форшмак и перекладывания покупного хумуса в хрусталь, рассказала маме все события последней недели.
Она ожидаемо не прониклась проблемой.
Мама сняла и положила в сторону белый накрахмаленный фартук. Ему было лет десять, я помню, как дарила родительнице комплект на кухню. Скатерть, фартук, прихватка и полотенце. Все белое, других цветов мама не признавала. Все было в активном пользовании. И все осталось безупречным.
Пятна не приживались в жизни моей семьи. Ни на ткани. Ни на репутации.
- Что о вас подумают соседи? – в мамином голосе звенел металл.
- Они в отпуске, - повторила я за Кешей и постаралась перевести тему на безопасную, - ба, подай пожалуйста розеточки для оливок, я принесла такие вкусные оливки!
- Крошка, я бы с радостью, но кресло не проедет в столовую! Боря не хочет сделать вместо двери арочку…
Арочку… Хуярочку, бабуля!
Моя бабушка Сара прекрасно ходила, держала диету и планировала пережить всех нас вместе взятых.
Но однажды сломав ногу, она познала прелести инвалидного кресла и теперь передвигалась исключительно сидя.
И кресло у нее было не абы какое, а с мотором, эффектом запоминания положения спины, резиновыми тракторными колесами, пультом управления, стразами, акустической системой, дым машиной и пахучей елочкой на лобовом стекле. А на прошлый Новый год бабушка обмотала подлокотники гирляндой и утверждала, что она Снегурочка на гастролях. И гастролировала исключительно из нашего дома в родительский, чем создавала всем неудобство.
Зато повеселилась сама.
- Понятно, сама принесу.
Я двинулась в сторону комнаты, туда, где за телевизором и газетой прятался папа.
- Если спросят, скажи, что я работаю, - жалобно прошептал он, глядя на стопку хрустальных пиал у меня в руках.
- Предатель, - грустно улыбнулась я, прежде чем вернуться обратно.
Папа никогда не был помощником в наших семейных делах. Всем заправляла моя мать.
