- Милая, пока что он поживет не с нами. А значит, что спать он будет тоже не здесь. Но вы можете болтать по телефону и опять таки… выходные…
- Мам, хватит, - Никита оборвал мои жалкие попытки оправдаться. Савранский действительно много работал. Как выяснилось сейчас, не только в больнице, но и в спальне своей Женечки. Не суть. Главное, что у мужа почти никогда не было на нас времени, и даже в лучший период он не проводил выходные с дочкой. Сейчас же это звучало совсем абсурдно. Не будет никакого «воскресного» папы. Максимум, что ждет Тому, это «папа-смс», которое он напишет раз в неделю.
И то, если напомню я.
Тома внимательно смотрела мне в лицо. Секунды текли медленно, как будто кто-то нажал этот фильм на паузу и все мы замерли в одной позе. Я видела, как ее глаза наполняются слезами. Как рот некрасиво кривит в подкатывающей истерике, как дрожит подбородок, и слюна паутинкой натянулась меж белых зубов.
- Ты врешь! – Закричала Тома. – Ты не любишь папу! Ты никого из нас не любишь! Ты его выгнала специально, а теперь всех нас обманываешь!
Вика, сидящая за спиной, стала всхлипывать вместе со мной.
Сережка проснулся и заревел в голос, поддерживая это безумие. Никита сжал меня за плечи, а Римма вышла в коридор, чтобы оставить нам немного воздуха, но я видела край своего фартука и ее платья там за дверью.
Я видела всех, ощущала каждого, но ничего не могла сделать.
- Томочка…
- Не говори так! Не смотри на меня! Ты плохая!
Горло сдавило спазмом, и чтобы не задохнуться, я задышала часто, рвано, через боль.
- Том… малышка, услышь меня.
Она истерически закачала головой в стороны. Ее темные кудряшки разметались по плечам, а некоторые пряди налипли к мокрым от слез щекам.
- Если ты не вернешь папу обратно, я никогда тебе не прощу!!! Никогда! Я всегда буду тебя ненавидеть!
Не сказала, а выплюнула это и замолкла. А вместе с ней замолчали Вика и Сережка, перестала всхлипывать я, дышать Римма и даже часы замерли, остановив свой ход. И в этой страшной, зловещей тишине голос Никиты прозвучал так громко, будто удар в колокол.
- А если ты его вернешь, мама, то тебя не прощу я.
Глава 12 Савранский
Женя сладко потянулась в моих объятиях, такая мягкая, нежная, пахнущая не то арбузами, не то дождем в жаркий летний день. Короче счастьем. Моим.
Я пропустил через пальцы черную прядь волос. Рассыпчатые, как из рекламы шампуня.
Женя смешно наморщила нос и чихнула. Я понял, что она уже не спит, когда тонкие ручки пробежались по моей груди и юркнули за резинку трусов.
