Наклонившись, я попыталась снова его поцеловать, но Тим перехватил инициативу и опрокинул меня навзничь, чтобы через секунду скалой нависнуть надо мной."
"Шторы никто не задергивал. Свет не выключал. Моя кожа не была ни мраморной, ни, прости господи, бархатной, а грудь Тимура и впрямь оказалась волосатой как у неандертальца. Но мне это даже нравилось. Как нравилось все, что происходило в этой комнате. Укусы, шлепки, затекшие пальцы, поцелуи в шею, от которых хотелось плакать.
Мне нравились нежные слова, которые он шептал мне на ухо.
Мне нравилось то, что не нужно притворяться.
Мне нравилось быть сверху, чувствовать, как Тим руководит моими движениями и получать удовольствие вместе с ним.
Мне нравилось, как он рассмеялся, когда наши мокрые от пота тела стали издавать совсем не сексуальные звуки.
Но больше всего мне понравилось засыпать в его объятиях. Так хорошо и спокойно мне никогда не было. Не знаю, уместно ли благодарить мужчину за качественный секс, но на всякий случая я этого делать не стала.
Просто обняла в ответ и уткнулась лицом в его грудь. Волосатую, но уже такую родную.
Глава 36
- А откуда у тебя этот шрам?
Пальцы легли на бледный, давно зарубцевавшийся шрамик на плече Тимура. Тот скосил взгляд на мои пальцы, поглаживающие старый порез.
- Борьба.
- А этот?
Я сползла ниже и поцеловала такой же белый след, но только длинный и изогнутый.
- И это тоже борьба.
- А там? - Рука сползла на живот, чуть повыше пупка. Утренний свет позволял рассмотреть Тимура целиком, каждый его волосок, каждый шрам, каждый сантиметр кожи.
Целый час мы лежали в кровати и изучали друг друга.
Моя сыпь на руках – аллергия на солнце. Его прическа – результат раннего облысения и чтобы не смотреть, как постепенно теряешь волосы, Тимур просто побрился под ноль. Растяжки на моей груди появились после кормления Никиты. Треугольный след у него на стопе – раскаленный утюг, который Тимур уронил на руку, когда впервые после развода решил погладить рубашку. С тех пор он ходит в спортивной одежде, удобной и мятой, а я летом ношу тонкие рубашки и пользуюсь специальной мазью.
Наши тела как карты, по которым мы считывали друг друга. Как жили, о чем мечтали, что упустили.
Сколько же дней прошло вот так, друг без друга. Когда он сгорал на работе, чтобы не возвращаться в пустую, холодную квартиру, где тебя никто не ждет. Когда я нацепила на лицо забрало из сарказма и шуток, лишь бы никто не узнал, как я ранима, как часто меня обижают близкие и любимые люди.
