Как же больно слышать от любимой сестры подобные оскорбленияэ
— Вот опять нюни распустила, — закатывает глаза.
— Даты сама ко мне такой пришла, когда нужна была помощь, — шепчу я и торопливо вытираю слезы. — Вот так отвечаешь на добро?"
"— Я пришла в дом Макара, Уля. Ты так и не вкурила, что ты тут никто?
— Он не хотел тебя тут даже на ночь оставлять, — цежу я сквозь зубы и сжимаю кулаки.
И я хочу вцепиться ей в волосы не из-за того, что она с мужем моим развлекалась, пока я была занята сыном. Нет. Она не имеет никакого морального права меня унижать и оскорблять после протянутой руки помощи.
Скрывается в комнате, и через несколько минут проходит мимо с той самой дорожной сумкой, с которой пришла два месяца назад.
— Ты просто идеально создана для такого брака, сестренка. И ты ведь правда думала, что он тебя любит. Просто прелесть, какая ты дура.
Глава 4. Пора взрослеть
Вот оно как. По словам родной сестры, я — размазня и тряпка за то, что влюбилась в своего мужа и доверилась ему в его желании, чтобы я была хорошей женой и матерью.
Да, я не ожидала подобного подвоха со стороны Макара. Он мне не говорил, что ему нужен инкубатор и что он будет мне изменять, а мне придется смириться с этим.
И да, я никогда не подозреваю людей в подлых намерениях. Быть доверчивой и доброй плохо? Ну, если только среди черствых, беспринципных и жестоких людей, для которых норма переспать с мужем сестры или взять наивную девственницу замуж, потому что пришло время рожать детей от чистой нецелованной девочки.
— Лен, успокойся, — внимаю у закрытой двери кабинета голосу Макара.
— Встретимся, поговорим, — несколько секунд молчания, и с тихой яростью шипит
— С мужем таким тоном разговаривай, Лен. И я не знаю, как она про тебя пронюхала.
Без понятия.
Я не хочу верить, что у Макара связь еще и с замужней женщиной. Во что меня втянули? Крики Темы и бессонные ночи теперь кажутся спокойным и уютным раем по сравнению с тем, что сейчас происходит с жизнью. Два моих близких человека предали меня и оказались не теми, кем я думала.
Открываю дверь без стука и вхожу. Макар развалился в кресле. Отбрасывает телефон и смотрит на меня как на недоразумение в его сложных буднях неверного мужа. Среди мебели из темного дуба, кожаной обивки в дорогом костюме из тонкой светлой шерсти он смотрится хозяином жизни. Его поймали на измене, а он бессовестно невозмутим.
Конечно, не стоило ждать от него, что он ударится в слезы и упадет на колени с мольбой о прощении.
