Да, такое нам уже говорили, что мы как с иллюстрации или фотографии из журнала. Наверное, поэтому он нас с Темой и потащил на свадьбу к тем, кого я совершенно не знаю, чтобы показать партнерам и друзьям, что он семейный и серьезный мужик, ведь к одиночкам всегда относятся с подозрением. Это все было фарсом и игрой на публику.
— Спи, мой сладкий, — накрываю Тему одеялком и шепчу, — мама что-нибудь придумает Обязательно, а сейчас спи, солнышко.
Минуту стою у двери. Скандалить с Макаром нет смысла. Он не любит истерики, крики и громкие претензии.
Он даже вникать в них не будет, потому что лишь у него на руках козыри. Деньги, связи, знакомые и родственники, которые ко мне относятся с пренебрежительной снисходительностью.
Для свекрови и свекра я тоже лишь мать их внука. Они бы с удовольствием обратились за услугой к суррогатной матери, но так не принято, чтобы здоровый мужик ""рожал"" детей не от жены. Зачем лишние сплетни, подозрения о его мужской несостоятельности или других нетрадиционных вопросах.
Выхожу. Пытаюсь сосредоточить внимание на теплом и гладком паркете под ногами, когда из гостевой спальни выплывает Жанна. Встряхивает футболкой складывает ее вчетверо, снисходительно оглядывая меня:
— Ты бы хоть причесалась, что ли.
— Вот ты какая, да?
— Какая? — вскидывает бровь.
— Я ведь ничего плохого тебе никогда не делала.
— А разве плохо узнать, что твой муж совсем не тот, кем ты его себе вообразила?
Да я тебе услугу оказала, что глаза тебе раскрыла, — усмехается, вновь окинув меня оценивающим взглядом.
И это моя сестра, с которой я росла и играла. Я ведь всегда ею восхищалась, ее смелостью и независимостью. Я-то тихой отличницей была рядом с ней, а она Хулиганка, что подрывала авторитет взрослых и учителей. В мое сердце воткнули два ножа по самую рукоять.
— И тебе не стыдно? — едва слышно спрашиваю я.
Сколько раз бабуля задавалась этим вопросом, и никогда Жанне не было стыдно.
Она в своих проказах и решениях всегда была права, даже если бабушка плакала, например, над любимой разбитой статуэткой ангелочка.
— Вот тошно было смотреть, как ты ему в рот заглядываешь, — Жанна недовольно цокает — Ты такая размазня, Уль. Вот какой была, такой и осталась.
— И ты поэтому решила ноги раздвинуть перед Макаром, чтобы занять мое место?
— Да не от тебя мне надо было избавиться в первую очередь, — презрительно фыркает — В тебе ценности никакой, кроме рожалки.
По щекам текут предательские слезы и разъедают кожу.
