За всеми этими скандалами, твоими истериками, его срывами он позволяет себе не думать и тоже скалит зубы.
Слышу тихую вибрацию, и Вика торопливо отвечает на звонок:
— Дядя? Да, рядом.
Ставит на громкую связь, и раздается мрачный голос дяди Юры:
— Никто дозвониться до нее не может. У нее муж в реанимации, а она без связи.
Бессовестная. Что за жена такая?
— Она слушает, — Вика хмурится. — Говори. Что там? Живой?
— Его в кому медикаментозную отправили, — дядя Юра зевает, будто говорит о погоде.
— Что?! — в ужасе шепчу я.
— Дергался много, — дядя Юра фыркает. — Прям разошелся. Очнется и бежать куда-то надо, потом опять плывет, судороги… Загонял тут всех. Витя! Да хорош дымить, как паравоз! Все сигареты уже скурил у девочки, а у нее зарплата маленькая, чтобы таких халявщиков, как ты, угощать. И, вообще, нам с тобой завтра в теннис играть! Ни чо не знаю, Витя! Да, ты заменишь Макара. Будем две калеки ползать по корту. У одного колени, а другой задыхаться и кашлять, как я погляжу, будет. Господи! Выплюнь каку, старый ты идиот! Да твою ж дивизию, Витя!
На фоне лающий кашель, ругань и раздаются гудки, а я роняю чашку.
Звон осколков. Вика и Валерий молчат. Я не очень хорошо знаю дядю Юру, но могу предположить, что он из тех людей, кто много шутит, когда все плохо.
— Тебе надо поспать, — Вика встает и протягивает руку. — Идем.
Глава 33. Что за вздор?
— Уля… — Светлана заглядывает в глаза. — Будь помягче.
Макара вывели из коматоза спустя две недели, когда анализы показали, что нет никакого воспаления, кровь разжижена и организм пришел в норму.
Я не хотела ехать в больницу, чтобы не вновь не утонуть в ярости, обиде и чувстве вины, что я плохой человек, которому приснились похороны Макара.
И я не плакала. После пробуждения меня это так напугало, что я весь день молчала. Я не желаю Макару смерти. Я не хочу видеть его в гробу, а после наблюдать, как его закапывают. Нет.
— Уля, — повторяет Светлана. — Я понимаю, у вас кризис в отношениях, но Пусть он придет в себя.
— У него амнезия, — из-за угла выплывает довольный и толстенький дядя Юра и скалит мелкие зубы. — Обалдеть. Не жизнь, а бразильский сериал.
После закидывает в рот жвачку и смачно так ее жует, невозмутимо глядя на меня.
— Ты с Викусей поссорилась, что ли?
— что?
— Это вопрос к амнезии мужа или к ссоре с Викусей?
После той беседы на кухне я, грубо говоря, отморозилась. Вика звонила, приходила, поила чаем и уходила, потому что я не поддерживала с ней болтовню.
