— Ты будешь молчать… — взгляд Макара на секунду проясняется. Смотрит зверем на Дину.
— Буду, — та кивает, и Макар опять роняет голову мне на колени Тяжело дышит. Закрывает глаза. Поднимаю взгляд на Дину, и та тихо говорит:
— спокойно, Уля… — а у самой в зрачках застыл страх.
— А если он умрет?
Вой сирены, и Дина бросается к калитке. вдохи и выдохи Макара становятся тише.
— сюда! — кричит она.
Дальше все происходит, как в тумане. Дина оттаскивает меня к крыльцу. Один из медбратов осматривает Макара, задает вопросы, а затем задирает рубашку.
Видит повязку, что пропиталась розовой сукровицей и хмурится. Перекладывают его на носилки и уносят.
— В какую больницу? — спрашивает Дина, а я оседаю на ступени."
"Я бы кинулась за Макаром, но тело меня не слушается, а в ушах гул. Мне быть убийцей и вдовой? Мне предстоит ходить на кладбище, носить в сердце чувство вины перед сыном, которого лишила отца, и в мрачном молчании просить у серого надгробия прощения? Видеть в глазах свекровь черное отчаяние и жить в липкой и гнойной лжи десятки лет?
И кем я буду после этого?
Дина аккуратно подносит к губам стакан с холодной водой.
— Пара глотков, Уля. После я вызываю такси, берем Артема и едем в больницу.
Возможно, стоит кому-то сообщить о произошедшем?
— ЕГО родителям, — едва слышно отвечаю я. — Я сама поеду… Одна. А ты останься с Артемом.
— но
— Ему там не место.
На меня накатывает спазм, и меня рвет на ступени полупереваренными чипсами, вафлями и салатом.
— Все будет хорошо, — Дина вытирает мои губы платком.
— Тише.
— А если нет? Тогда что?
— Я должна быть рядом, Уля.
— Рядом с моим сыном, — сплевываю и встаю, покачиваясь из стороны в сторону.
— В морозилке есть молоко… — Выуживаю телефон из кармана. — Я его на днях сцедила.
— Уля… Посмотри на меня.
— Он ведь из вредности умрет, — ищу в телефонной книге номер свёкра, — чтобы переиграть ситуацию в своих интересах… Я тогда стану злом, что будет вынуждено лгать.
— Я не думаю, что из вредности можно умереть… Из вредности можно выжить.
Я опять плыву, кода слышу голос Виталия, моего свёкра. Я что-то ему говорю, он замолкает и задает короткий вопрос:
— Куда его увезли?
Потом я очухиваюсь уже в такси. Меня трясет, но слез нет.
— Дышите, — спокойно говорит водитель и бросает беглый взгляд в зеркало заднего вида. — Вот так. Мы скоро будем на месте.
Я вижу скорую, которая подъезжает к одному из въездов, и шепчу:
— За ней.
— Но это въезд для скорой.
