— Пусть и за зарплату, а меня ты загнал к краю пропасти, Макар. Дальше только прыжок.
— Да кто же тебе даст прыгнуть? И я ты не сможешь бросить Артёма, — крылья носа Макара вздрагивают. — Ты его любишь.
— я рядом с тобой умру, Макар, — прямо и открыто смотрю в его черные глаза. — Ты меня убьешь. Медленно, но верно приведешь меня к смерти. И тебя не понадобится для этого нож.
— Таблетку, Уля, — глухо рычит Макар.
Мимо пробегает официантка, кидает на нас обеспокоенный взгляд и торопливо удаляется к стойке с пустым подносом.
Лезу в карман джинсов, вытаскиваю блистер и вкладываю его в ладонь Макара, который встает и делает несколько решительных шагов прочь, а затем притормаживает. Стоит ко мне спиной.
Да, я умру рядом с ним. Если он не отпустит меня, то единственным спасением от брака с ним будет — смерть.
Разворачивается, возвращается за стол и кладет блистер передо мной. Несколько долгих минут молчания, и он говорит:
— Если ты считаешь это верным решением, то… — сдавленно выдыхает, — то я должен его принять, даже если я хочу тут все разгромить.
До меня долго доходит его слова, и я переспрашиваю:
— Что?
— Я не одобрю твоего решения, — с тихим гневом шепчет он, а над бровью выступает синяя пульсирующая венка. — И я очень зол, Уля.
— Я вижу.
И слово “зол” для него слишком мягкое и ласковое. С такой каменной топят в колодце врагов, к ногам которых привязали мешок с камнями.
— Но я должен быть рядом, когда ты выпьешь эту дрянь.
— Почему?
— Потому что я твой муж, — он не сводит с моего лица взгляда.
— и я должен принимать от тебя не только желание быть матерью моих детей, но и твой отказ. И я сам подвел тебя к этому решению.
— Неожиданно, — горько усмехаюсь я. — И эта таблетка лишь предосторожность, Макар.
— А я хочу, чтобы этой предосторожности не было.
— А чего ты хочешь?
— Я хочу, чтобы через пару недель, в зависимости от результата, ты была взволнованно испугана либо с надеждой на новые попытки была опечалена, — на переносице Макара пролегает глубокая морщина.
— Ты должна хотеть от меня детей, Уля. отчаянно их желать, чтобы увидеть в них наше с тобой продолжение и будущее. Я знаю, что ты в любом случае будешь любить каждого своего ребенка, но я же эгоист, верно?
Я молчу. Я тоже хотела бы видеть в наших детях наше доверие, любовь и защиту, но пока мы полны разочарования, растерянности и взаимной враждебности.
— И мое эго требует твоей любви, Уля. Любви как к отцу твоих детей, — Макар касается моей руки.
