— И когда речь шла про оформление и все кругом говорили, что розы — это красиво и романтично, ты опять молчала!
— Заткнись."
"— Я тебя давил с первого нашего свидания! И ты об этом прекрасно знала! И что мне помешает раздавить тебя окончательно, Улиточка? И ты даже будешь этому рада, раз с таким трепетом и теплом встретила пьяную и рыдающую свинью! Ты мазохистка, а я садист. И развод ни хрена не изменит И ты прекрасно это осознаешь. Я буду тебя тиранить в и вне брака, а ты страдать, а без всего этого ты полезешь в петлю, а сольюсь.
Встретились два больных на всю голову одиночества!
И не выбрал бы я другую себе в жены, Уля, и не буду я опять женат!
— Хватит, Макар, — отступаю.
— И ты не станешь второй Леной для меня, — с угрозой улыбается, — потому что я не позволю тебе быть с другим. Лену я не любил. У меня на нее был дикий стояк, а она мне не давала, мурыжила и единственный шанс тогда отодрать ее во все щели.
— взять ее замуж, ведь она, дрянь такая, приличная девушка и ни-ни до свадьбы.
Да, это было весьма в репертуаре того Макара, который, как ты уже поняла этой ночью, был сраным нытиком и слабаком! Вместо того, чтобы отыметь жену, расплакался с каменной эрекцией ей в живот! А ты что?
Медленно отступаю без резких движений. Макар завелся, и надо снизить накал, а то его переклинит.
— Сюси-муси, Макар, — его лицо искажает оскал гнева, — ути-пути, тебе тазик принести, мой сладкий пирожочек? Самой не противно?
— Тебе было плохо… страшно и одиноко.
Щурится, и в глазах пробегает темная тень.
Кидается ко мне, а я взвизгиваю и
залетаю в комнату. захлопываю дверь прямо перед разъяренной рожей Макара и щелкаю замком.
— Отвали от меня!
Глав 49. Я рядом
— Я выломаю эту дверь — от рыка Макара вибрируют стены.
Как же он прав. Мы больные на всю голову. Макар орет за дверью, угрожает мне, а я чувствую себя живой. Сердце бешено колотится, разгоняя в крови адреналин и волнение. Все эти дни я была никакой, а сейчас дышу полной грудью.
— открывай, дрянь.
Вздрагиваю, когда он бьет кулаком по двери, и разворачиваюсь к ней на носочках:
— То мы рыдаем, то орем в истерике? — рявкаю я. — Если рыдаешь, то слабак, но если орешь, то альфа-самец?
Замолкает, переваривает мои слова, но я слышу, как он тяжело дышит.
— И да! — повышаю голос. — Я — больная идиотка, которая влюбилась в самодура босса! Ходил себе такой весь важный, напыщенный индюк, а зарплату нашему отделу и не думал повышать — перехожу на крик.
