— Он обижал тебя? Делал что-нибудь, кроме того, что трогал?
— Н-нет. Ему нравилось пугать меня тем, что будет.
— Я убью его, — ледяным тоном произнес Грэм.
Эвелин побледнела.
— Н-нет, не н-надо. Ну пожалуйста. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал.
— Я знаю, — отрезал он. — А больше никому и не надо. Но я знаю и не спущу ему.
Страх и отчаяние наполнили глаза Эвелин. Грэм не мог больше сдерживаться. Он привлек ее к себе и прижал к груди.
В его объятиях лежало нежное юное создание. Принадлежащая ему женщина.
Его жена. Ему больше не нужно стыдиться своего желания. Она не хуже, чем он, понимает смысл супружества. У них будет настоящий брак, если она пожелает. В своем желании Грэм был уверен.
Он поцеловал Эвелин в макушку и молчал, ведь она не могла слышать его слов.
Она доверчиво прижималась к его груди, а Грэм вдыхал ее запах, наслаждаясь каждым мгновением этой близости. Им о многом надо было поговорить, но пока ему не хотелось прерывать невинную сладость этих объятий.
Несколько долгих мгновений он сидел без движения и крепко прижимал к себе Эвелин.
Грэм хотел, чтобы она доверяла ему, и тот факт, что Эвелин рассказала ему свою историю, был, на его взгляд, большим шагом на пути к счастью. Она поделилась с ним тем, что скрывала даже от своей семьи.
Когда Грэм наконец отстранился, ему вдруг припомнилась их первая встреча, и он удивленно спросил:
— Эвелин, в нашу первую встречу ты смотрела на меня очень странно и сосредоточенно. Даже когда я стоял в другом конце зала и ты не могла видеть, что я говорю, потому что я повернулся к тебе боком.
Но я видел тебя краешком глаза, и у меня было чувство, что ты слышишь или, во всяком случае, понимаешь, что я говорю.
Эвелин нервно облизнула губы.
— Трудно объяснить. Я слышала… какие-то звуки. Не так, как слышишь ты или раньше слышала я. Некоторые тона я чувствую у себя в ушах, вроде какой-то вибрации. Это больше похоже на прикосновение, чем на звук. Я ее чувствую, когда ты говоришь. Она похожа на теплый гул в ушах, очень приятный.
Сначала я удивилась, а потом… обрадовалась, что слышу какие-то тона в твоей речи. Вот почему я вечером пришла к тебе в комнату — хотела услышать их еще раз.
— Интересно, — протянул Грэм. — Такое впечатление, что ты потеряла слух не полностью.
Эвелин пожала плечами.
— Почти совсем. По-настоящему слов я не слышу. Я забыла почти все звуки, а раньше помнила. Закрывала глаза и вспоминала их. Сейчас это мне трудно. Звуки ушли.
