Эвелин говорила с такой грустью, что Грэм почувствовал боль в груди. Он не мог представить себе жизнь без слуха, но вот Эвелин сумела справиться с таким ужасным несчастьем, придумала, как выжить. Если она может читать по губам, значит, понимает, что говорят люди, находящиеся в отдалении от нее. Поразительная способность! Неудивительно, что ей пришлось так тяжело среди чужого клана. Эвелин понимала, что его люди говорят друг с другом шепотом или стоя на некотором расстоянии от нее, пусть даже в ее присутствии вели себя сдержанно.
Нервно сплетая и расплетая пальцы, Эвелин произнесла:
— Я хотела сказать… что мне нужно начать все сначала. Я думала, что здесь у меня все будет иначе. Здесь я не буду бояться, что меня отдадут Йену. О тебе я ничего не знала, но решила, что ты не можешь быть хуже, чем он.
— Не уверен, что это можно считать комплиментом, — сухо заметил Грэм.
Эвелин вспыхнула.
— Это всего-навсего правда. Я собиралась поговорить с тобой, но мне оказали здесь такой холодный прием, что я испугалась.
Узнай твои люди правду, они стали бы вести себя еще более дерзко.
Эвелин закусила губу и отвернулась, но Грэм заставил ее снова повернуться к нему лицом.
— Чего ты боялась?
— Я видела, что ты сочувствуешь мне, и думала, что если узнаешь, что я не слабоумная, то станешь относиться ко мне только как к дочери своего врага. Станешь ненавидеть и проклинать меня. Я оказалась в ужасном положении. Боялась сказать правду. А еще я хотела нормального… брака. Но боялась, что, узнав правду, ты разгневаешься на меня за обман.
Грэм тяжело вздохнул.
— Ты сама загнала себя в ловушку, Эвелин. Нелегко тебе пришлось, а?
Эвелин согласно кивнула:
— Нелегко.
— Нам надо еще о многом поговорить, но я хочу, чтобы ты знала: у тебя есть законное место в моем клане. И я сделаю все, чтобы защитить тебя и обеспечить тебе уважение, подобающее моей жене. Я никому не позволю обидеть тебя словом или делом.
Вся фигура Эвелин выразила облегчение. Она подняла на Грэма взгляд, полный надежды.
— Грэм, а наш брак будет настоящим? Я по-настоящему стану твоей женой, или мы будем играть роли, предписанные нам королевским указом?
В его горле родился низкий, рокочущий звук. Грэм знал, что Эвелин его не слышит, но все же надеялся, что она ощутит напряженную вибрацию в его груди.
Он пальцами приподнял подбородок Эвелин и накрыл ее губы своими. Поцелуй был долгим и многообещающим. Когда Грэм отстранился, Эвелин перевела дыхание, а губы ее припухли.
