Я помог ей похитить драгоценности, но возвращаю вам свою долю, чтобы доказать, что я человек чести. Жаклин не причинят зла. Я позабочусь об этом и постараюсь загладить вину перед семьей Меллори, когда мы встретимся вновь».
Читая последние строки письма, Джорджина зарыдала. Первым заговорил Энтони.
– Мертвецам нет нужды заглаживать вину, – глухо произнес он. В ответ послышался одобрительный гул голосов.
– Должно быть, это несчастье я и предчувствовала, – с горечью призналась Эми. – Я знала, случится нечто ужасное, но решила, что все дело в краже на корабле, о которой вы рассказали.
Мне следовало догадаться, что произойдет событие пострашнее.
Признание Андраши так потрясло Джудит, что она совсем забыла о мешочке, и лишь теперь передала его Джеймсу.
– Это прилагалось к письму.
Развязав бархатный мешочек, Джеймс высыпал на ладонь его содержимое. Там оказалось несколько дешевых украшений, а под ними добавленные для веса камешки. Энтони презрительно фыркнул.
– Разумеется, он не один из Меллори. Негодяй слишком глуп. Любовница расплатилась с ним горстью щебня да фальшивыми побрякушками.
– Вдобавок у него на редкость дурной вкус в выборе женщин, – добавил Джеймс.
Джудит ощутила холодную сосущую пустоту в сердце. Ведь она подружилась с Кэтрин и защищала Андраши!
– Я полностью доверяла им, а ты нет, дядя Джеймс, – сокрушенно проговорила она. – Тебя с самого начала не оставляли сомнения.
– Единственное доказательство родства Андраши с нами сгорело в пламени пожара.
Удобная отговорка. Остались лишь его заверения, а одного слова незнакомца недостаточно, когда речь идет о моей семье. Этим проходимцам не составило труда разузнать о Стефановых, в особенности в Хаверстоне, где многие еще помнят Анастасию."
"– Можно ли верить тому, что он пишет? – засомневалась Кейти. – В конце концов, он цыган.
– Возможно, но только это правда, – возразил жене Бойд.
Однако в следующий миг в зал вбежал человек с криком, что в бриджпортской гавани атаковали корабли.
Джеймс тотчас вскочил в седло и помчался в порт, остальные последовали за ним – мужчины верхом, женщины – в каретах. В гавани творилось нечто невообразимое. «Дева Джордж» тонула, накренившись на один борт и обрушив пирс, к которому она была пришвартована. Корабль, стоявший по другую сторону пирса, тоже начал крениться, круша все на своем пути. Похожая картина наблюдалась повсюду.
