Нет, если двадцатилетняя Злата не против сгинуть замужем за сорокалетним заморским мужиком, то совет им да любовь. Мама у меня хоть и деятельная, но не будет же она насильно принуждать девочку.
— А еще английский и даже испанский, — продолжает перечислять мама.
Мы ужинаем у меня в квартире. Я приготовила свою фирменную лазанью и салат из печеных овощей. Так вышло, что последнюю неделю мама была занята сводничеством Златы и Альберта, а я – Богданом. Или он мной.
Прикрываю глаза, выпадая из разговора.
Ах, эта неделя.
Это точно был марафон. Столько секса за неделю у меня еще не было никогда. Вчера я назвала Богдана ненасытным животным и приказала ближайшие три дня ко мне не прикасаться.
Мне нужна передышка.
Но кого я обманываю. Судя по тому, как Богдан поглаживает мою коленку под столом, ему пофиг на мои запреты. А я опять не устою и не смогу сказать «нет». Это просто невозможно. Ибо в момент близости с этим мужчиной мои мозги выходят из чата.
— Детка, можно мне еще салата, он у тебя удался, — перебивая маму, обращается ко мне Богдан.
Может, это выглядит и бестактно с его стороны, но мама уже правда достала нас рассказами про то, какой Альберт замечательный и какая Злата умница. Так и слышатся между строк ее рассказа «не то, что вы».
— Так вот, завтра Злата покажет Альберту театр и картинную галерею. У них, оказывается, столько общих интересов, — продолжает мама, игнорируя наши откровенно скучающие лица и мои закатывающиеся глаза. — А еще Альбер…
— Лаура Альбертовна, при всем уважении… — резко перебивает ее Богдан.
Мама сжимает губы, стреляя в него гневным взглядом. А я не сдерживаю смешка. Он снова перепутал ее отчество. Но что-то мне подсказывает, что Богдан делает это специально.
— При всем уважении, Богдан, — перебивает его мама в ответ. — Можно уже запомнить мое отчество.
— Вы так часто говорите об Альберте, что я начинаю путаться, Лаура Эдуардовна. Так вот, при всем уважении, нам с Мариной совсем неинтересно слушать о людях, с которыми мы не знакомы. Давайте сменим тему, — улыбается, подливая маме вина.
Та хоть и морщится с видом «я не пью», но уже опустошает второй бокал. Вино-то хорошее, дорогое.
— Вот вы мне еще не указывали, о чем говорить, — отмахивается мама.
— Мам, Богдан прав. Хватит говорить о людях, которые не имеют к нам отношения, — ставлю точку в их споре, на что Богдан сжимает мою коленку.
— Ладно. Давайте поговорим о вас."
"Даже не знаю, что хуже. Разговоры о нас снова могут закончиться ее допросами и подозрениями.
