Я с сомнением посмотрел на строение, больше всего напоминающее барак: двухэтажное, с облупившейся штукатуркой. Дверь подъезда была нараспашку, и когда я приблизился к ней, то понял почему. Она висела на одной петле, и закрыть ее не представлялось возможным.
Я набрал в легкие побольше воздуха и вошел внутрь. На лестнице было темным-темно, тут не горела ни одна лампочка. Слабый свет должен был проникать через заросшее грязью окно на лестнице, но на улице стемнело, и я начал чиркать зажигалкой, пытаясь осветить номера на дверях.
Но их не оказалось. Я имею в виду таблички с номерами квартир, двери были на местах. Похоже, в этом доме вообще не жили люди. Потому что на мой стук никто не откликался.
В полном недоумении я поднялся на второй этаж, толкнулся в первую попавшуюся дверь и внезапно влетел внутрь квартиры. Она была не заперта. Здоровенная бабища в красном байковом халате отложила в сторону нож и хмуро поинтересовалась:
– Тебе чаво? Ишь, вломился без спросу.
Я попятился назад. В квартире не было никакого намека на прихожую, вы сразу оказывались на кухне.
– Извините, на первом этаже двери не открывали, я думал, что и тут никого нет.
– Так их всех уж выселили, – неожиданно мирно ответила баба и подняла крышку, закрывающую черную чугунную сковородку. Я чуть не задохнулся, в нос ударил мерзостный запах. Похоже, тетка жарила на машинном масле котлетки из ближайших родственников кота Василия.
– Ищешь кого? – полюбопытствовала она и принялась тыкать вилкой в содержимое сковородки.
– Да, – ответил я, стараясь не дышать, – Олега Анатольевича Колпакова.
Липкая вонь прочно поселилась в носу, внедрилась в мозг, и я испугался, что впервые в жизни упаду, словно истеричная дамочка, в обморок.
Но тут хозяйка, на мое счастье, вернула крышку на место, вытерла руки о халат и усмехнулась:
– Ишь ты, нету здесь такого.
– Он в восемнадцатой квартире живет, фотограф.
Баба рассмеялась:
– А-а, так бы и сказал. Только его Ванькой зовут, да и какой он мастер? Пьянь подзаборная! Ступай туда.
– Куда? – не понял я.
Хозяйка указала толстой короткопалой ладонью на дверь, ведущую в глубь квартиры.
– Туда.
Ничего не понимая, я потянул ручку двери и оказался в длинном коридоре, конца которого не было видно.
– Шагай спокойно, – напутствовала бабища, – восемнадцатая комната последняя.
Тут только до меня дошло, что это общежитие, множество комнат с одной, общей, кухней.
В потолке горело несколько тусклых сорокаваттных лампочек, стены были выкрашены в грязно-зеленый цвет.
