Петр Александрович профессор, милейший человек, пусть Миранда с ним пообщается! Я же чуть-чуть отдохну…
Глава 14
Внезапно из коридора раздался дикий вопль, потом такой звук, словно на пол уронили мешок, звон… Все кинулись к двери. Я, оказавшись первым, увидел свою бывшую няню, а теперь домработницу Николетты, сидевшую около подноса. Рядом с ней валялись остатки чашек, руины чайника и растеклась темно-коричневая лужа.
– Нюша, – всплеснула руками Николетта, – ты упала.
Потом она повернулась к гостям:
– Бога ради, извините, держу дуру из милости! Сейчас принесут чай.
Дамы, составлявшие абсолютное большинство среди присутствующих, шушукаясь, вернулись на диваны.
Когда в коридоре остались только я и хнычущая Нюша, Николетта сердито велела:
– Вставай, хватит сопли лить! Опозорила меня, корова косоногая. Теперь начнут языками молоть: у Николетты Адилье не могут чай нормально подать! Как тебя угораздило шлепнуться, да еще у самой гостиной? Чего орала? Коли свалилась, так прикусила бы язык, тихонько собрала грязь и новый чай заварила.
Зачем визжать!
– Простите, ради Христа, – ныла Нюша, – испугалась больно!
– Чего! – взвилась Николетта. – Совсем на старости лет мозгов лишилась? Впрочем, у тебя их и в молодости не имелось. Что тебя перепугало? Привидение увидела?
– Нет, черта, – абсолютно серьезно сообщила Нюша и, кряхтя, принялась собирать на поднос осколки.
– Кого? – подскочила маменька.
– Так сатану, прости господи, к ночи помянула, – перекрестилась Нюша.
– Иду себе спокойно, а он под ноги прыг, лохматый, глазья горят, шипит. Чуть не умерла от жути, вот и скопытилась! Надо завтра батюшку привести, пусть углы святой водой покропит.
– С ума сойти! – воскликнула Николетта. – Какой священник! С утра отправишься к психиатру! Ваня, что с ней делать? Слышал? Она уже чертей видит!
– Я не сумасшедшая, – обиженно протянула Нюша, – такой мягкий, шерстистый, между ног шмыгнул.
– И откуда он взялся? – злилась маменька.
– Из стены вышел?
– Вы уж скажете, – надулась Нюша, – зачем из стены, с вешалки спрыгнул, вон оттуда.
И она ткнула узловатым пальцем в сторону многочисленных пальто. Не успел я посмотреть туда, как Нюша завопила:
– Свят-свят, вон он! Глаза жуткия!
Я вздрогнул, на верхней полке вешалки сидело нечто густо-черное с ярко-горящими на огромной морде глазами.
– Мама родная! – завизжала Нюша. – Дьявол!
Из комнаты вновь выскочили гости.
