У ребенка в одной руке синий шар, а в другой красный флажок.
– Точно. Это Шергин нарисовал, а девочка – Алена в детстве, но такой я ее не знала.
– Странно, однако… Известный художник, а жил в вашем доме. Вы меня извините, конечно, но здание не выглядит элитным.
Варя покачала головой:"
"– Все не так просто. У Шергина двухкомнатная квартира на последнем этаже. Ему в свое время предложили сменить жилплощадь, но Борис Алексеевич отказался, очень не хотел затевать переезд, лень было, у него огромная библиотека, сотни книг.
Вот он и придумал, попросил, чтобы ему разрешили использовать чердачное помещение под мастерскую. Если попадете к Алене в квартиру, просто ахнете, насколько все здорово сделано. Внизу перенесли стены, и получилась огромная кухня-гостиная, просторная прихожая и здоровенная ванная. А из чердака Борис Алексеевич сделал жилое помещение, да таких шикарных апартаментов ни у кого нет!
– Что вы думаете про историю с газом?
Варя нахмурилась:
– Ничего хорошего.
Хотите знать мое мнение?
– Конечно, говорите.
– Автор этой затеи Марина Райкова. Уж не знаю, как насчет автомобиля, кастрюли и пакета молока, но газ точно она включила!
– Райкова до такой степени ненавидит Алену?
Варя уставилась в окно, помолчала и ответила:
– Она ее видеть не может. Стойте, мы приехали.
Луковск больше походил на отдаленный район Москвы, чем на самостоятельную административную единицу.
Перед глазами расстилался квартал совершенно одинаковых блочных башен.
– Больница здесь, – Варя ткнула пальцем в желтое пятиэтажное здание.
Не успел я спросить, откуда она знает о местонахождении лечебницы, как моя спутница выскочила из машины и побежала ко входу. Я слегка задержался, потому что сначала парковался, а потом запирал «Жигули».
Глава 4
В коридоре, длинном и извилистом, стоял особый, больничный дух.
Те, кто бывал в муниципальных клиниках, хорошо понимают, что я имею в виду. В нос ударил аромат, состоящий из смеси запахов хлорки, лекарств и готовящегося гороха. Вокруг стояла странная тишина, и сначала мне показалось, что больных тут нет. Двери в палаты были плотно закрыты, и из-за них не пробивалось ни звука. Очень странные люди лежали тут, они не смотрели телевизор, не слушали радио, не курили у окна.
