– Куда же ты подевал снимки и негативы?
– Продал, – прозаикался Сергей, – очень даже выгодно! Машину поменял… Выгодно! Выгодно!
– Кому?
– Чего?
– Кому продал?
– Что?
Я схватил бутылку минеральной воды, вытряс туда половину солонки и, подождав, пока поверхность успокоится, сунул ее Кудимову.
– Пей.
– Зачем?
– Лучше станет.
– Мне и так хорошо!
– Кому ты продал негативы и фото, которые дал Колпаков?
– Головкиным, – пьяно захихикал Сергей, – Леониду Михайловичу и Инге Владимировне. Такая классная тетка, скажу тебе, а коньяк у нее еще класснее.
Пробормотав последнюю фразу, он схватил бокал с минералкой, залпом осушил ее и, покачиваясь, пошел в сторону туалета.
Я остался сидеть у стола. Надеюсь, после приема «Боржоми» с солью Кудимова стошнит, он временно придет в себя и сообщит мне координаты Головкина. Однако какой странный человек! Я имею в виду Кудимова. Осуждает Алену за жадность, а сам продал Олега Колпакова. Просто рассчитал, что Головкин заплатит больше, чем «Микроскоп», и поступил с «фотосессией» совсем не так, как его просил приятель.
А ведь наверняка обещал: «Да ты не волнуйся, в случае чего все сделаю как надо». Чем дольше общаюсь с журналистами, тем больше они мне не нравятся.
За спиной раздалось покашливанье. Я обернулся. Щуплый официант в слегка измятом голубом костюме вежливо спросил:
– Платить будете?
– Да, принесите счет и двойной, нет, тройной эспрессо для приятеля. Он сейчас вернется и выпьет.
Мальчишка покачал головой.
– Нет.
– Что «нет»? – удивился я.
– У вас кончился кофе?
– Ваш друг спит в туалете, на диване, – пояснил парнишка, – он не станет пить эспрессо.
Я расплатился по счету и пошел в сортир. В небольшом холле, который разделял мужской и женский туалеты, на неудобной узенькой софе, неловко закинув голову, похрапывал Сергей. Рядом вытирала пол уборщица. Минералка с солью сделала свое дело, но парень не успел добежать до унитаза.
Я вытащил кошелек и протянул бабе со шваброй купюру.
– Извините, перебрал он немного.
– Еще не то бывает, – быстро пряча бумажку, сказала тетка, – вон вчера клиент два зеркала разбил и рукомойник, а ваш тихий, наблевал только, да убрать нетрудно за хорошим человеком.
Пусть спит, я его ща пледом накрою. Потом кофе выпьет и домой поедет.
Я вытащил еще две ассигнации.
– Это вам за заботу, пожалуйста, закажите ему эспрессо, когда встанет.
– Обязательно, – захлопотала тетка, вытаскивая из шкафчика темно-голубое шерстяное одеяло, – у меня тут и подушка есть.
