Наши пути, скорее всего, разойдутся — она выполнила контракт, сохранила жизнь Полине во время всех этих безумных недель. Северные Волки отправятся к новым заказчикам, а я… у меня своя дорога.
Цокот каблуков по ступеням заставил обернуться. На крышу поднималась Ярослава, и я на мгновение забыл, как дышать.
Платье цвета полуночного неба облегало её фигуру, подчёркивая атлетическое телосложение. Консервативное декольте оставляло простор воображению, зато высокий разрез юбки до бедра открывал стройные ноги при каждом шаге.
Медно-рыжие волосы, обычно заплетённые в боевую косу, сегодня были уложены в элегантную причёску, открывающую изящную шею. Серо-голубые глаза смотрели с лёгким вызовом, словно она ждала насмешки.
— Вы великолепны, княжна, — произнёс я, подходя к ней. — Это платье создано для вас.
Румянец тронул её щёки, и знаменитая «Бешеная волчица» на миг стала просто красивой молодой женщиной.
— Не привыкла к таким нарядам, — призналась она, поправляя несуществующую складку на юбке.
— Последний раз надевала платье… даже не помню когда.
— Тогда я польщён, что вы сделали исключение ради нашего ужина.
— Лучше всё же на «ты».
— Как скажешь.
Я провёл её к столику, отодвинул стул. Ярослава села с присущей ей грацией — спина прямая, движения точные. Даже в вечернем платье она оставалась воином.
Официант — пожилой мужчина с безупречными манерами — появился словно из воздуха, разлил вино и так же бесшумно исчез.
Мы подняли бокалы.
— За окончание Гона, — предложил я.
— И за тех, кто не дожил до его конца, — добавила Ярослава.
Хрусталь звякнул, и мы отпили терпкого красного вина. Какое-то время ели молча — утка с яблоками, свежие овощи, хлеб из местной пекарни. Официант появлялся только когда нужно было сменить блюда или подлить вина, не нарушая атмосферы.
— Как твои люди? — спросил я наконец. — Передали весточку? Раненые поправляются?
— Георгий Светов — отличный целитель, — кивнула она.
— Даже Марков, которого я… — голос дрогнул, — уже на ногах. Говорит, шрам будет напоминать о том дне, когда капитан чуть не зарубила его.
— Ты не виновата. Ментальный яд Кощея может вскрыть даже самые глубокие раны.
— Знаю, но легче от этого не становится.
Мы перешли к обсуждению менее болезненных тем — любимых мелодий, которые скрашивали долгие переходы, необычных мест, где довелось побывать за годы странствий.
