— Василиса Дмитриевна, — произнесла она ледяным тоном, едва подняв голову от бумаг. — Какая… неожиданность."
"— Мария Никитична, — княжна вежливо кивнула. — Мне нужно обсудить некоторые вопросы касательно обслуживания княжеских покоев.
— Вопросы? — гофмейстерина подняла бровь. — После полугодового отсутствия вас вдруг заинтересовали вопросы обслуживания?
Вокруг неё продолжали виться помощницы — одна докладывала о смене постельного белья, другая показывала список закупок, третья ждала подписи на каких-то документах.
— Анна, проследи, чтобы в Зелёной гостиной поменяли занавеси. Ольга, эти счета неверны, перепроверь. Катерина, скажи прачкам, что пятна на скатерти из Малой столовой — это позор, — Мария раздавала указания, не отрываясь от бумаг.
— Мария Никитична, это важно… — попыталась Василиса.
— Всё важно, дитя моё. Важно, чтобы простыни были накрахмалены. Важно, чтобы серебро блестело. Важно, чтобы в покоях княгини всегда были свежие цветы. А ваши вопросы… — она наконец подняла голову и окинула нас холодным взглядом, — могут подождать.
Я смогу побеседовать с вами завтра вечером, если вас это устроит, — не терпящим возражений тоном добавила она.
Старуха встала, опираясь на трость с серебряным набалдашником.
— Девочки, проводите меня в Синюю гостиную. Нужно проверить, как идёт подготовка к завтрашнему приёму.
Свита горничных двинулась за ней, и нам ничего не оставалось, как выйти из кабинета.
— Даже поговорить не дала, — пробормотала Полина.
Я заметил молодую служанку лет восемнадцати, которая осталась убирать кабинет.
Девушка с русыми косами и испуганными глазами старательно протирала пыль с подоконника.
— Сударыня, — обратился я к ней, — не подскажете, где можно найти главную прачку? У нас вопрос по поводу… пятен на одежде.
Девушка вздрогнула и обернулась.
— Главная прачка в подвале, господин. Но… — она огляделась и понизила голос, — если речь о сложных пятнах, лучше к Людмиле Петровне. Она у нас специалист по деликатным тканям.
— А Мария Никитична всегда так… строга? — мягко спросила Полина.
Служанка нервно теребила передник.
— Раньше была помягче и справедливее. А как князь отказал в повышении жалования… — она осеклась. — Простите, я не должна.
— Ничего страшного, — успокоил я её. — Мы никому не расскажем. Что случилось с жалованием?
Девушка снова огляделась.
— Три с половиной месяца Мария Никитична просила князя повысить оплату. Мы действительно работаем с рассвета до полуночи, а платят… — она покачала головой.
