Капканы там, наконечники для стрел…
Остальные согласно закивали. Я покачал головой — непорядок это. Нельзя людей благ цивилизации лишать. Ну да ладно, исправим.
— Слушай мою команду! — строго начал я, глядя как подбираются спутники. — Едем в центр. Покажу вам прелести городской жизни.
По мере того, как услышанное доходило до них, лица селян разглаживались, приобретая оживлённый вид.
Сказано — сделано. Через четверть часа мы уже шагали меж торговых рядов, наблюдая красивые здания и нарядную публику. Зима разукрасила город белоснежными красками, а бодрящий морозец щипал за нос, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.
Гуляющий народ с детьми сновал туда-сюда, приценивался к товарам, торговался и смеялся. Из палаток доносились зазывные крики:
— Конфеты-бараночки! Налетай, разбирай!
— Пироги горячие, с пылу с жару!
— Сбитень медовый, глинтвейн пряный! Согреет и взбодрит, сил прибавит!
Поддавшись всеобщему веселью, я подошёл к лоткам и щедро накупил всякой снеди — и пирогов, и и дымящихся напитков.
Охотники, словно малые дети, принялись уплетать угощение за обе щеки, нахваливая:
— Эх, хорошо же с барином в город ездить! — блаженно жмурился Гаврила, прихлёбывая горячий сбитень. — Почаще бы так!..
Я улыбнулся, глядя на их восторг, но в душе шевельнулась горечь. Подумать только, эти люди до сих пор были лишены обычных житейских радостей, оказавшись на задворках цивилизации. И в этом я видел прямую вину князя Веретинского.
Никакой он не государь, а нерадивый приказчик.
Такой же, как Мухин, только грех его не воровство и хмельное, а страх лишиться власти и бездарность в деле управления княжеством.
Не заботится о том, чтобы поднять своих подданных до достойного уровня жизни, дать каждому, от землепашца до боярина, возможность честным трудом на хлеб зарабатывать. Вместо этого вешает на главной площади лучших сынов княжества, губит будущее своей земли.
Глядя на этих людей, я укрепился в своём мнении и пообещал себе, что вытащу Угрюмиху из тьмы на свет божий.
Сделаю всё, чтобы каждый её житель достойно жил, а не прозябал в нищете. А там, глядишь, и до прочих земель руки дойдут…
Тряхнув головой, я отбросил мрачные думы. Нечего людям настроение портить. Сегодня мы празднуем — и точка!
Запустив руку в кошель, я отсчитал каждому охотнику по золотому. Двойная плата против уговора, но они заслужили, неплохо показав себя в трактире.
— Держите, — сказал я, раздавая монеты. — За работу, и на гостинцы домашним.
