— Я ничего не понимаю, — шепчу, слизывая стекающие к уголкам губ слезы, — ничего. Объясни...
Он вкладывает мне в руку силиконовый браслет с номером, телефон кладет на скамейку и так же молча выезжает из раздевалки. Глазами шарю по шкафчикам, нахожу нужный мне номер в следующем ряду.
Вибрация доносится оттуда. Руки так трясутся, что открыть шкафчик с первого раза не получается. Наконец попадаю электронным ключом на считывающее устройство, и дверца открывается.
— Нет, — шепчу, потрясенно глядя на аккуратно сложенную одежду Никиты.
На его вибрирующий телефон, на экране которого светится «Мышка. Моя». И мое фото, где я в белом платье смотрю из колеса обозрения на лежащий внизу Вегас. — Нет, этого не может быть.
Дрожащими руками беру телефон и сбрасываю вызов. Пароль снят, я вхожу в нашу переписку.
— Это был ты, — глажу телефон и шепчу, не видя ничего за пеленой слез, — всегда был ты. Всегда рядом.
Вытираю глаза, подбираю со скамейки свой телефон, бросаю оба в шкафчик и захлопываю дверцу.
Сую в карман силиконовый браслет с электронным ключом и бегу обратно в зал.
Глава 40
Маша
С трудом вдыхаю тяжелый спертый воздух. Окутанный сизой дымкой октагон теперь кажется еще более зловещим. Его окружает настоящее человеческое море — живое, шевелящееся, гудящее.
На мгновение охватывает отчаяние — как я туда проберусь? Но короткий сигнал рефери к бою вмиг возвращает в реальность."
"Коннор и Ник сходятся в центре ринга, и я ныряю в человеческое море, проталкивая дорогу плечом и помогая себе локтями.
Не могу допустить, чтобы Коннор убил Никиту.
Я слишком привыкла видеть в Никите врага, поэтому упорно старалась не замечать ничего, что не вписывалось бы в придуманные мною же границы.
Даже того, что у нас с ним была самая настоящая свадьба, не разглядела. Что он со мной прощался, не поняла.
Ведь все, все лежало на поверхности, я сама должна была догадаться, должна была сообразить. Почему меня не насторожило, что Демон так много обо мне знает? Начиная с того, где я люблю гулять и заканчивая тем, какие мои любимые конфеты.
Коннор с ревом бросается на Никиту. Звук удара отдается в самое сердце, Никита пошатывается, делает шаг назад. И со следующим ударом отлетает к канатам, которыми огражден октагон.
Я продвигаюсь наощупь, вращая локтями как лопастями винта. Глаза ничего не видят из-за застилающих их слез.
Он просил не поступать в этот универ, а когда узнал, что я все-таки поступила, перевелся следом за мной.
