Вел себя со мной отталкивающе, надеясь, что я сдамся, заберу документы и уеду. Наверняка Никита знал о Тайном клубе.
И при этом нанимал нас с Оливкой, чтобы я могла заработать себе баллы. А когда падала с ног от усталости, делал за меня мою работу.
Как я могла быть настолько слепой? Очки носить перестала, а видеть так и не научилась.
«Ты влюбился?»
«Я не влюбился, Ромашка. Я разлюбиться не могу»...
Как мне простить себя, если я не успею остановить Демона?
Передо мной кордон из охранников, и я понятия не имею, как его преодолеть.
Просить и умолять бесполезно, это не люди а железные истуканы.
Толпа ревет, Никита что-то говорит Коннору, кривя в усмешке губы в кровоподтеках. Готова поспорить, он дразнит гориллообразного Коннора. А тот сразу ведется, на глазах звереет и с разворота наносит еще один удар.
Никита снова виснет на канатах, опираясь на локти. Рефери останавливает бой.
С отчаянием оглядываюсь и встречаюсь глазами с Демьяном. Толпа перед ним расступается, пропуская коляску, а он не сводит с меня выразительного взгляда.
Подъезжает к охраннику, заговаривает. Его лицо при этом максимально открытое, улыбка дружелюбная и располагающая.
Охранник поворачивается, глядя сверху вниз, и наклоняется к Демьяну. Тот живо жестикулирует, что-то объясняя, и я снова ловлю мимолетный и многозначительный взгляд.
Демьян его отвлекает, другого шанса может не быть.
Становлюсь на четвереньки и ныряю в образовавшийся зазор между охранниками. Пробираюсь между лесом из ног. Чья-то рука ловит за плечо, и я не раздумывая впиваюсь в руку зубами.
Без правил значит без правил.
Звучат крики и мат, если получу по спине дубинкой, то точно уже никуда не доберусь. Вскакиваю и бросаюсь к помосту, на котором возвышается октагон. Возле Никиты двое мужчин, они что-то говорят, отчаянно жестикулируя. А у меня от одного взгляда на него сжимается сердце.
Из рассеченной брови кровь струйками стекает до подбородка. Глаза закрыты, грудная клетка тяжело поднимается и опускается. Расталкиваю стоящих возле ступенек мужчин и пролезаю сквозь канаты.
На меня удивленно смотрят, но не останавливают.
— Демон! — кричу изо всех сил. Никита вздрагивает и открывает глаза. — Пожалуйста, остановись.
Бросаюсь к нему, падая на колени, обнимаю за шею, прижимаюсь щекой к виску с той стороны, где неповреждення бровь.
— Маша, — Никита с трудом разлепляет слипшиеся от крови губы, — что ты здесь делаешь?
— Я твоя жена, Ник, ты забыл? — губы дрожат, сглатываю комок и глажу любимое лицо.
