– Зачем вы это делаете? – спрашиваю хрипло, словно чужим голосом. Слишком севший, дрожащий. Точно не мой. – Ник?
– Потому что хотим, красивая. Это главный принцип, чего-то хочешь и получаешь.
– Я не «что-то», я человек!
– И тебе нравится.
Сухие губы касаются венки на шее, втягивают кожу. До жжения, покалывания. И электрического тока, который бьет прямо между ног. Туда, где становится слишком влажно.
Неправильно. Ошеломительно. Жмурюсь, ненавижу себя за эту реакцию. За то, что ладони Ника поглаживают под грудью, а у меня обрывается всё.
Замирает в предвкушении.
Это напоминает наваждение. Опьянение, воздухом и их касаниями. Как медленно и ласково Клаус ведет по запястьям, как пальцы его брата зарываются в волосы.
Новый ощущения, несравнимые. Словно на лезвиях танцую, в любую секунду сорвусь в пропасть. И Клаус только толкает вперед, касается затвердевших сосков сквозь платье.
Сжимает сильно, до искр из глаз. До стягивающих ощущений, кожа пылает, горит. А Ник лишь распаляет: тянет мои волосы, заставляя запрокинуть голову.
Его губы проходятся по скуле, шее, прикусывают мои губы.
Я должна остановить их, оттолкнуть. Но все протесты топлю в собственном стоне. Тихом, постыдном. Разрывающим на кусочки, когда внизу живота собирается колющее желание.
– Какая ты отзывчивая, красивая, - Ник практически мурлычет на моё ухо, удерживает на месте. – Прекращай сопротивляться. И дай нам возможность сделать тебе хорошо.
– Нет, это… Неправильно.
– Всё очень правильно, красивая, - Клаус усмехается, а после его ладонь ныряет под подол платья.
– И сейчас ты в этом убедишься.
Я хочу что-то сказать, должна. Но перед глазами пелена, чувства пульсируют внутри. Горячие пальцы Клауса проходят по бедру, щекочет. Подбираются к самому сокровенному.
И это совсем не похоже на то, что было в машине. Куда… Нежнее, медленнее. Словно то было попыткой наказать, а сейчас… Сейчас это ласка, от которой кружится голова.
Ник держит мои руки, заставляет практически лечь на него.
Потерять опору, последнюю ниточку здравого смысла. Она рвется, оглушительно, обдавая ударами по нутру.
Всхлипываю, когда мужчина касается моего лона. Гладит поверх половых губок, не раздвигая их. А я знаю, что всего одно движение, и все узнают, насколько я влажная.
Пытаюсь сжать колени, прекратить это. От мысли, что Клаус может всё увидеть, обдает жаром. Кровь приливает к щекам, печет румянцем на лице. А шепот Ника только повышает температуру.
