Убедить бы еще в этом сердце, тяжело бьющееся в груди. Все еще слишком жива память об искаженном в отвращении лице матери Адама.
– Хорошо, – кивнул отец, будто подбадривая его, и Теодор вместо неприятной картины из детства вспомнил кое-что другое.
Вспомнил губы Кристофера, его прерывистое дыхание, оседающее на коже. Его смешную теплую улыбку и нос, который он морщит, если смеется слишком сильно. Вспомнил, каким уязвимым он выглядел, когда благодарил его за то, что Теодор не предложил держать отношения в тайне.
И его сердце наполнилось решимостью и нежностью одновременно, и эти эмоции стали настолько сильны, что…"
"– Его зовут Кристофер Андерсон, – выпалил Теодор одним махом, сразу же задерживая дыхание как при погружении в воду.
На лице отца проступило недоумение, которое медленно сменилось осознанием, и он едва сдержал порыв зажмуриться. Ему казалось, что сейчас произойдет что-то страшное, но на деле…
– Я так и знала! – победно воскликнула мама, вскидывая кулак в воздух. Когда Теодор перевел на нее непонимающий и немного виноватый взгляд, она улыбнулась, ее глаза лукаво засияли.
– Это тот темноволосый глазастый мальчик? У него еще передние зубы торчат.
– Мам! – задохнувшись от возмущения, выкрикнул он, и женщина невинно пожала плечами.
– А что? Это правда, – как ни в чем не бывало ответила она. – Это, кстати, даже миленько. Так я угадала, да? Материнское сердце не обманывает.
– О каком мальчике речь? – недоуменно поинтересовался отец, и его голос прозвучал натянуто. Теодор тут же напрягся, успев позабыть, что реакция второго родителя еще не дала о себе знать.
– Ох, дорогой, – мама мечтательно улыбнулась, упираясь подбородком в подставленную ладонь. – Очень хорошенький мальчик. Теодор выглядел таким влюбленным рядом с ним, ты бы только видел. Взгляда от него отвести не мог. Пялился так, что мне моментами становилось страшно, что в мальчике дырка прожжется.
– Мам, – снова застонал Теодор, невольно краснея. Он и подумать не мог, что настолько очевиден! За это стало стыдно.
Если мама так быстро догадалась, то и учитель, и остальные ребята тоже?
– Мальчик? – снова вмешался отец, и Теодор покрылся инеем с головы до ног, когда увидел, как тот начал хмуриться. Ему показалось, что время остановилось, пока он не услышал следующую фразу: – Ты начал с кем-то встречаться и не сказал нам об этом?
Теодор открыл рот, не в силах вымолвить ни слова. Его взгляд застыл на одной точке. Он боялся поверить. Столько лет… столько лет он молчал.
