Кристофер прикусил кончик языка от усердия, тени от длинных опущенных ресниц легли на светлую кожу. Даже его тонкие аккуратные пальцы выглядели как произведение искусства. Ему казалось, что весь мир стерся и остался только Кристофер. Он был так прекрасен и так близок, что у Теодора закружилась голова от эмоций, а ведь раньше он думал, что это просто дурацкая метафора и такого быть не может.
Кристофер сказал, что они друзья, но как Теодор может дружить с ним, когда все, чего ему хочется – это держать эти красивые руки, целовать эти милые щеки, и…
– Ты собираешься мне помогать? – с наигранным недовольством возмутился Кристофер, не поднимая головы.
– Опять сидишь, залипаешь в телефон, пока я тут тружусь, хотя вообще-то сам предложил мне…
– Ты мне нравишься.
Кристофер замолк мгновенно, вскидывая на него испуганный взгляд, и сердце Теодора застыло в груди, когда он осознал, что сказал. Время будто замедлилось, и кровь прилила к голове, отдаваясь шумным гудением в ушах.
Он вскочил, отступая назад, и Кристофер медленно поднялся вслед за ним.
– Что? – запнувшись, нерешительно переспросил он, и Теодор едва не поддался трусливому порыву дать деру. В груди словно пробили дыру и дышать стало очень тяжело. Эти слова вырвались из него непроизвольно, словно язык сам, без его ведома, захотел озвучить то, что так долго крутилось в голове, что проедало дыру, не давало покоя.
Ему нужно было, черт возьми, ляпнуть это, когда он только-только помирился с ним, когда у них только-только все прояснилось.
– Прости, я не… – Теодор сглотнул, чувствуя, как вспотели ладони. Кристофер выглядел очаровательно растерянным. Он был таким добрым и нежным мальчиком. Интересно, какие добрые и нежные слова он подберет, когда будет отвергать его? Какими словами можно смягчить горечь разбитого сердца? – Я не должен был этого говорить, черт, просто забудь, хорошо? Это так глупо…
Он даже не готов был делать каминг-аут, все еще боялся признаться всем в том, что ему нравятся не только девушки, но с Кристофером было так легко потерять власть над собой, так легко почувствовать себя свободным и бесстрашным.
И, возможно, Теодор драматизировал, но еще никогда ему не доводилось так спонтанно признаваться в чувствах и с замиранием сердца ждать ответа, потому что единственный раз, когда он чувствовал что-то вроде влюбленности, это не закончилось ничем хорошим.
