Не понимая, чья пульсация сильнее – моя или Сашина, я могла только тяжело дышать и устало улыбаться идиотской улыбочкой.
Три года вынужденного воздержания закончились просто феерическим оргазмом, о котором хотелось рассказать всем.
- Ты как? Живая? – аккуратно спросил Саша, уже выйдя из меня и укрыв одеялом.
- Нет. Спасибо, - выдохнула я благодарно и прикрыла глаза.
Глава 24. Любовь
Глава 24. Любовь
Дождь барабанил по окнам. Он начался ещё ночью и, судя по его ленивому и унылому темпу, прекратится он ещё нескоро.
Я перевела взгляд с окна на мужскую руку, что по-хозяйски лежала на моей груди. Будто всю жизнь здесь была. Хотела было возмутиться и смахнуть её, но вспомнила, что эта рука и её обладатель делали со мной ночью, и сразу подобрела.
Посмотрела на Титова, чьё расслабленное лицо дрыхло на подушке рядом, и даже умилилась немного.
Устал бедненький. Всю ночь трудился. Да так хорошо трудился, что, в принципе, сексом я могу ещё три года не заниматься. Достаточно вспомнить эту ночь, как волны удовольствия вновь прокатывались по телу.
Долго лежать, смотреть в окно и ждать, когда Саша проснётся, я не хотела. А вот кофе очень даже хотела."
"Аккуратно выбралась из-под мужской руки, замерла, когда Саша перевернулся на живот и развалился на моей узкой кровати. Понимаю – на этой кровати хорошо лежится только одному или друг на друге.
Прислушалась и, удостоверившись в том, что Саша снова крепко спит, на цыпочках подошла к стулу, на спинку которого ночью накинула свою хэбэшную сорочку и Сашины семейники.
Ну просто семейная идиллия!
Фэмили лук.
Расправила сорочку, нырнула в неё с головой и, надев, вышла из комнаты, оставив Сашу спать дальше.
Пока варила кофе, часто ловила себя на том, что тупо пялюсь куда-то в пустоту и лыблюсь так, будто меня пыльным мешком били по голове.
Как мало женщине для счастья надо, оказывается. Всего-то член, сильные мужские руки и дурацкие шуточки шепотом в ночи.
В шкафу я нашла связанную бабушкой шаль, которую она когда-то подарила мне, пошутив, что это приданное.
Укутала плечи в мягкую, пуховую, почти невесомую ткань, которая, казалось, до сих пор пахла бабушкиным любимым кремом для рук. С большой кружкой кофе в руке я вышла на крыльцо под козырек. Оперевшись плечом и столб, держащий крышу, полной грудью вдохнула прохладный влажный воздух, пахнущий сыростью, цветущей неподалеку сиренью и чьей-то выпечкой, запах которой принес порыв ветра.
Наверное, тётя Люда уже что-то настряпала внукам.
