Во рту незабываемые ощущения — будто жрал песок, в который дружно насрали так любимые киприотами уличные кошки.
Расклейся я так в родном городе, встретил бы утро обобранным до нитки трупом. А так, это Кипр, детка. Остров, где все друг друга знают, а закрывать двери на ночь стали только в последние годы, когда Европа раскрыла свои объятия второсортным странам, и нелегалы хлынули на доброжелательный остров в поисках заработков. И распахнутые двери домов цыган очень порадовали, хотя киприотов — нет.
— Марк, ты в порядке?
Вера присаживается на край ступени.
Она, черт возьми, хорошо выглядит с утра. Отдохнувшей, как минимум.
Представляю, на какого бомжа сейчас похож я.
— Д-да…
На самом деле, нет. Скрипучий голос застревает в глотке. Если бы я мог, я бы дополз и вылакал море.
Какого же черта, я не отправился домой, а приперся к Вере? И даже не стал напрашиваться в гости, а ведь именно так поступил бы Марк Бестужев. Он выбрал бы кровать с женщиной под боком, чем впивающиеся в ребра ступени лестницы и промозглое утро с виски с горла.
— Может быть, поднимешься? Хотя бы примешь душ и чего-нибудь поешь?
Закатываю глаза. Благо из-за солнечных очков Вера этого не видит. Даже гадать не нужно, она из тех хороших девочек с большим сердцем, кто регулярно тащит домой бездомных котят и голодных щенков.
Вот только я не милый щенок. И даже не волк, слишком много чести сравнивать себя с гордым сильным животным. Мой максимум этим утром — мерзкая гиена, питающаяся падалью. Даже изо рта воняет примерно также.
А одним душем после вчерашнего я также не отделаюсь. Как минимум нужно утопиться в чане с хлоркой для дезинфекции.
Даже перепихон в общественном туалете аэропорта не казался мне таким противным, как прошлая ночь в номере пятизвездочного отеля.
Этим утром, после ночи в «Савое», я хорошо знаю себе цену. И нет, это не просто похмельное самоуничижение.
Эти утром при взгляде на Веру я ясно понимаю, что такому жителю ада, как я, лучше оставаться в своем грязном котле, чем пытаться примазаться к ангелам.
Качаю головой, отказываясь от ее предложения подняться наверх. Она не знает того, что знаю я. Иначе давно вытолкала бы меня взашей или просто прошла мимо, делая вид, что не замечает.
Отлипаю от стены и поднимаюсь на ноги, но едва держусь — из-за скрюченной позы, в которой провел остаток ночи на ступеньках перед квартирой Веры, все тело вопит о том, какой же я придурок.
— Неужели ты провел здесь всю ночь? — удивляется Вера.
Неопределенно пожимаю плечами.
