Это днем на солнце еще жарко, но ночи напоминают о том, что зима уже близко, и из-за высокой влажности и отсутствия нормального отопления я не люблю зимовать на Кипре. Я пытался. И в такие моменты чувствовал себя одинокой белкой в зимнем опустевшем лесу, пока шатался по закрытым на зиму тавернам в поисках нормального кофе.
— Марк!
От ее окрика вздрагиваю, как от удара хлыстом. Вера все-таки помнит, как меня зовут.
И что я не Юра. Имя-то какое, никогда не нравилось. Видимо, не зря.
Не оборачиваюсь, но Вера быстро нагоняет меня у входа в магазин.
Обнимает себя руками, дрожит.
Еще минуту назад ее также колотило в моих руках от оргазма. И тогда я мог ее обнимать. В глазищах смятение и шок, когда произносит:
— Марк, а где мы?
— На заправке, — говорю очевидное.
Вера выглядит помятой и сильно сбитой с толку, когда идет следом за мной в магазин, а мне впервые в жизни тошно из-за того, что так хочется язвить. Мне ее жаль. Хочется обнять, чтобы не мерзла, но если я сделаю так даже по-дружески, после оттрахаю ее в каком-нибудь темном углу уже совсем не по-дружески.
Поразительно, как меня задело существование какого-то там Юры в жизни Веры.
Ведь все мои невесты, трахаясь со мной, всегда изменяли своим без пяти мужьям. Я знал о том, что эти женихи существуют, иногда знал даже их имена, пока выслушивал о том, как у них все плохо в постели и это еще даже до свадьбы. Но меня никогда не называли чужим именем! Меня никогда не путали ни с кем другим!
Уязвленное самолюбие вопит о том, что нужно сделать так, чтобы Вера до хрипоты выкрикивала именно мое имя.
Что нужно вытрахать из ее головы другие имена, чтобы она вообще забыла о существовании других мужчин.
Но я слежу за ней, за тем, как она аккуратно перебирает в руках магнитики в форме Кипра, и вижу в ее глазах то, чего не видел ни у одной из своих невест. Даже рыжая, трахаясь со мной в туалете, пока глядела на мое отражение в зеркала, поедала меня глазами. Восхищалась мной. И уж точно знала, с кем она сейчас.
Вера с тоской перебирает сувениры.
Думает, гадает, понравится ли Юре ламинированный магнит с картой острова или магнитик в форме осла*?
Осла ему привези, Вера, потому что твой Юра и сам осел, если отпустил тебя.
На меня никогда не смотрели так, как Вера смотрит даже на чертовы магниты. Похоть — да. Страсть или голод — тоже знакомо.
— Ваш кофе.
Вместе с бумажником в кармане пиджака нахожу визитку. На ней женское имя, которое мне ни о чем не говорит.
Черт возьми, это же рыжая «привет» оставила.
