Я целую его в ответ также нерешительно, как будто это наш самый первый поцелуй на школьной дискотеке, и властный напористый Марк теперь принимает мои поцелуи медленно, словно коллекционируя каждый. Каждое касание губ — как вспышки, как нежные касания пламени, они обжигают.
С его губ срывается разочарованный стон, и запоздало понимаю, что сейчас Марк не может действовать иначе именно из-за своего состояния. В любой другой день он бы уже опрокинул меня на спину и целовал жадно, прикусывая губы и царапая щетиной.
Я еще не знала его таким, как сейчас. В здоровье и в болезни — эта клятва вдруг вспыхивает в подсознании и теперь играет для меня другими красками.
Я сама нависаю над Марком, поскольку он этого сделать не может, и мы целуемся так долго, словно у нас вечность в запасе, и эти нежные касания срабатывают как зажженный бикфордов шнур. Взрыв, и мои стремления затопать чувства рушатся.
Я отвечаю на поцелуи Марка и это безмолвное признание и капитуляция. Выражаю действиями то, что я хочу сказать, но никогда не скажу этому мерзавцу вслух.
Иначе стану последней дурой, которая надеется на то, чего никогда не будет, ведь Марк в это даже не верит.
«Любви не существует, Вера».
И если сейчас я заговорю о любви, тем более к нему, то могу поспорить, его лицо перекосит как от зубной боли, а слушать он меня будет также снисходительно, как если бы я заговорила о существовании зеленых человечков в космосе.
Марк тянет меня на себя, и я приподнимаюсь, глядя в его глаза. Перед ним я — как знакомая детская сказка со счастливым концом, ведь все хорошие девочки надеются на принца и на «долго и счастливо».
А мерзавец-принц пусть и герой моего романа, но никак не герой тех сказок, которые я хочу превратить в реальность.
Приподнимаясь на колени, стягивая с себя одежду, и наклоняюсь ближе к Марку. Он припадает к моей груди, лаская их поочередно руками и ртом.
Я тону в бушующем шторме его глаз, когда он смотрит на меня снизу вверх, и кусаю губу, чтобы мой стон не стал признанием, которое скорей всего подействует на Марка как ведро ледяной воды.
Сдержаться сложно. От аккуратных движений языка на моих сосках меня разрывает от ощущений, и я готова воздавать ему хвалу до самых небес и клясться в том, чего он от меня даже не требовал.
Ведь я пришла с кольцом, а он не просил меня его снять. Не просил о верности. Ему не привыкать к тому, что он спит с чужими невестами. Просто теперь он спит со мной.
А остальное — мои проблемы.
