А вслух я, конечно, соглашаюсь с тем, что она должна встретиться с Юрой. На душе кошки скребут, как представлю, что она заходит в их квартиру, в которой они прожили бок о бок шесть лет. Снова ложится с ним в эту постель…
Тут меня рвет на мелкие-мелкие части, как лист бумаги в шрёдере. И я достаю из портмоне визитку другого отеля и говорю Вере, что на ее имя там будет бессрочная бронь. Пусть приезжает в любой момент дня и ночи, с вещами и без. Плевать на вещи, в сотый раз повторяю я, в конце-то концов, рядом со мной в первые полгода ей даже трусики не понадобятся.
В ответ Вера смеется, пряча лицо в волосах.
— Какой же ты дурак, — говорит она и целует меня в щеку.
Кажется, она хотела сказать что-то иное, но для всего остального, о чем так хочется говорить вслух, слишком рано. А еще выстроенные за два последних дня отношения такие же зыбкие, как дымка над морем, и, даже отпустив ее, вечером в постели я вдруг опять уговариваю ее никуда не улетать, пока снова беру ее сзади, закрепляя, так сказать, эффект убеждения.
Но Вера изворачивается, толкает меня на спину и забирается сверху, пригвождая к кровати.
— Разве… — шепчет она, медленно опускаясь, — у тебя… еще остались… — глубокая дрожь в голосе, а мой член снова в ней, — сомнения во мне?
Тонна сомнений, но не в тебе, Вера. В твоем Юре.
Но я никогда не начну говорить о другом мужчине во время секса.
Насаживаю ее на себя сильнее, впиваясь пальцами в ее бедра. Плевать, если снова на ее прозрачной коже останутся синяки. Пусть увидит их и поймет, что эта женщина больше не принадлежит ему.
Подхватываю Веру и снова переворачиваю, чтобы быть сверху. Забрасываю ее ноги себе на плечи, и она громко стонет. Я должен заработать очки, пусть кончит столько раз, сколько еще не кончала за один только вечер.
Но она снова обхитрила меня, раздвинула ноги, обхватив меня за бедра, повисла на шее, вынуждая наклониться к ней.
Впиваясь в губы, соприкасаясь и переплетаясь всеми частями тела. Этой женщине постоянно нужно меня целовать. Не сказать, чтобы я был против…
Но она ведь собирается исчезнуть завтра.
Бью сильнее, словно могу остаться в ней навсегда. Словно могу оргазмами и лаской переубедить эту честную фиалку совершить предательство.
Она не сдается. Ни в этот раз.
