От неожиданности я распахнула губы в немом «о», но тут же сжала зубы и, нахмурившись, отвернулась.
Тогда он вошел в меня до упора, до самой крайней точки. Так, что глаза мои широко распахнулись, а тело сковало спазмом. Я уперлась ладонями в капот, пытаясь удержать равновесие и не проронить и слова."
"А затем он полностью вышел и… резко вошел с громким хлопком, звоном, разлетевшимся по округе. Ноги свело спазмом, мужчина ощутил это, повторив снова, снова и снова. Прикусив губу, почувствовала во рту привкус металла.
Скрутив пальцы в кулаки, я старательно сдерживала какие-либо эмоции, концентрируясь на чем-то ином.
Намочив большой палец, Шульц опустил его под широкое платье, закрывающее оголенные части тела и, раздвинув рукой складки, надавил им на клитор. Смесь прохлады и влажности подействовала странно, будто на оголенные провода кто-то разлил ведро воды.
Спину выгнуло дугой от разряда, прошедшего через позвоночник, разливающегося по каждой клеточке тела. С губ сорвался несдержанный стон, и член внутри меня будто набух, ощутимо задрожал.
По инерции я пыталась убрать руку Конрада, сдвинуть с места. Но он лишь прищурил глаза, и медленно принялся водить пальцем по клитору в направлении часовой стрелки, импульсивно насаживая меня на себя быстрее и быстрее. С каждым движением скорость увеличивалась, хотя и так казалось, словно быстрее уже невозможно.
Я отчаянно вспоминала худшие дни своей жизни, стараясь сбить напряжение между ног. И как только это выходило, Шульц, словно ощущая мой настрой, делал нечто такое, что с двойной силой возрождало возбуждение.
И тут до меня с удивлением дошло: «Он врал! Конраду важно, кончу ли я!» Эта мысль шокировала так сильно, что воспоминания об одном их худших дней в жизни на мгновение выбило из памяти. Я уставилась на Шульца удивленно, будто видела этого мужчину впервые в жизни.
— Мне не нравится, — намеренно жестко отрезала я, внимательно исследуя любые изменения в выражении лица. Но Конрад лишь самодовольно хмыкнул и, оттянув клитор на себя, заставил меня вздрогнуть.
Словно знал меня лучше и, как на гитаре, умело играл на чувствах. Тогда с губ само слетело нечто слишком грязное даже для меня: — Что же, все равно с Ронни наш секс был ярче. Придется тебе снова накачать меня алкоголем или шантажировать.
Затаив дыхание, почувствовала, как кровь отлила от лица, а в груди что-то сжалось. Шульц прищурил глаза, дыхание его ускорилось. Словно тягучая резина, секунды молчания остановили свой бег, превратившись в часы.
