Но он лишь замер, коротко резюмировал:
— Фак… Слишком тесно. Ты вообще когда-то сексом занималась?
Этот вопрос был больше со скрытой издевкой, но я и вправду задумалась. Свой первый раз я совершенно не помнила, будто разум старательно берег меня от этих воспоминаний. Затем был парень с вуза. На студенческой вечеринке мы напились коктейлей с русской ядреной водкой и заперлись в туалете, где он кончил едва ли вошел внутрь. А после был уже Ронни… Он казался настолько милым и нежным, что я совершенно не обращала внимания на его вялую эрекцию.
— Расслабься, — приказал мужчина, поддевая пальцем мой подбородок, заставляя смотреть лишь в его глаза. Словно заставляя забыть обо всем, что было раньше… Словно сам уже жалел, что напомнил о других мужчинах. — Слишком сжимаешь член.
Я пристально смотрела на Конрада Шульца и в некоторой степени чувствовала свою вину в том, что происходит сейчас. Это не меняло моего отношения к мужчине, не делало его святым или безгрешным. Но… заставляло меня относиться к себе еще хуже.
Ведь я тоже была жертвой темного прошлого, отложившего на будущем мрачную тень. Именно поэтому я внезапно и неожиданно для себя самой импульсивно выпалила:
— Я не считаю, что вы виновны в смерти охранников, если уж на то пошло.
Знала, что пройдет несколько дней, в потом я навсегда покину «Шульц Индастрис» и Конрада в частности. Знала, что эти слова останутся в его памяти, словно некое напоминание о бывшем нерадивом секретаре. Знала и чувствовала. Но сомкнув губы, Шульц оперся взглядом в стену позади и поставил точку в данном разговоре:
— Это не имеет отношения ни сейчас, ни потом, — и плотнее сжал мою ногу, толкнувшись бедрами немного вперед, снова повторив: — Расслабься.
— Вряд ли, это возможно, — озвучила я мысли, как на духу. — Мне неприятно заниматься с вами сексом.
Между бровей Конрада пролегла складка, губы сложились в тонкую линию, а желваки заиграли. Он стиснул зубы, а затем резко выдохнул.
— Мне нужно привести мозг в норму. Сейчас я трахну тебя, Эмми Браун, — сжимая мою челюсть рукой, рыкнул он раздраженно.
Выгнув одну бровь дугой, он позволил себе натянуть жуткий оскал. — И тебе выбирать, получить удовольствие или нет. Напомню, мне основательно и категорически все равно.
Часть 22
Конрад резко толкнулся бедрами вперед, словно подтверждая каждое свое слово действиями. Боль прошла, сменяясь новым, совершенно незнакомым ранее чувством наполненности. Я ощущала, как его член скользил во мне, натягивая на себя, будто огромный поршень.
