Что только подтверждали его безумные, пропитанные желчью слова: — Хотел бы я упиваться твоей болью долгие часы, а лучше — дни! Хотел бы растянуть сладость этого мига, который давал мне силы двигаться все это время и выживать в том убогом месте, но… Прости, малыш. Уверен, тут уж Конрад мне не даст. Больно он на тебе помешан!
— Я все равно люблю тебя, пап, — прошептала, глядя в пропасть. Меня встречала бескрайняя мгла и неизвестность, тонкие шпильки скользили по заледеневшей поверхности. — Я точно знаю, что где-то там… Глубоко-глубоко в твоем сердце спит мужчина, который укрывал меня холодными ночами теплым одеялом и целовал на ночь в лоб.
Мужчина, который учил меня моим первым словам и первым шагам. Я благодарна тебе за это. И, поверь, я не имею никакого отношения к тому, что ты провел эту жизнь в тюрьме. Участь снайпера выбирала не я. Ты сам нашел для себя такую работу.
— ЛОЖЬ! — сорвалось с его трясущихся губ. «Тот мужчина спит слишком глубоко, — с отчаяньем констатировал внутренний голос.
— Его я больше никогда не увижу!» — Это все ты, Эмми! Во всем виновата ТЫ! Если бы не ты, моя жизнь сложилась бы иначе…
— Когда ты сделаешь то, что планируешь, — хрипло прошептала я, сглотнув тяжелый ком в горле. — А… что дальше? Конрад ведь найдет тебя через эти роковые минуты. И не пощадит.
— Для себя я припас пистолет, родная. Быстрая и легкая смерть, — шепнул он мне на ухо, а после я почувствовала толчок в спину. — Гори в аду. В самом адском и горячем котле! Я же буду отдуваться за себя в раю с мамой.
Это такое странное чувство свободного потела… На какую-то крохотную долю секунды даже кажется, словно ты птица. Вот сейчас расправишь крылья и воспаришь ввысь, как голубь мира… Но гравитация неумолимо тянет тебя вниз, мысли путаются, а работают лишь инстинкты.
— Живучая, мразь, — прорычал Джек и только тогда, с безумно колотящимся сердцем я поняла, что волшебным образом увернулась и обхватила пальцами края крыши, вцепившись в него до побеления костяшек.
Джек наступил на одну руку, и она без особого труда опала. Теперь вес моего тела приходился на одну руку, а я соскальзывала по снежной крыше с каждым мгновением все быстрее и быстрее. — Давай уже…
Позади послышался голос Конрада. Я не слышала, что именно он сказал, потому что слова растворились в шуме ветра и биении моего собственного сердца. Джек замер, обернулся, радостно смеясь. Пространство оглушил одиночный выстрел, и тело маньяка обмякло рядом со мной.
