— Твои волосы, Конрад… Твои волосы совершенно седые… — хлюпая носом, я осторожно зарылась пальцами в густую, но теперь уже совершенно светлую шевелюру. «Ты стала причиной его боли, Эмми Браун», — нашептывал внутренний голос.
Кажется, Конрада совершенно это не заботило. Он рассматривал меня жадно, будто видел впервые. Казался таким уязвимым тогда, таким открытым… Словно кровоточащая рана. Я скользила своей израненной ладонью по его коже, пытаясь успокоить, но совершенно ничего не выходило. Шульц смотрел на меня так, словно… уже потерял.
— В тот день, что ты видела сегодня на фото той девушки, я был в клубе и увидел мертвую Натали. Ее перепутали с тобой, и несколько секунд я думал, что ты мертва. В тот момент мне искренне казалось, что невозможно испытать что-то, более убивающее изнутри, глушащее, непередаваемо ужасное… — путанно протараторил он, а затем кивнул на край крыши. — Вот он, тот момент, Эмми. Вот. Он.
— Все уже позади, любимый… Уже позади… — сорвалось с моих губ, но Конрад отмахнулся, будто не закончил.
— Я думал, что я всевластен, Эмми. Что неограниченные финансы подарят мне все, что требуется. Но… Я не могу обеспечить даже безопасность своей любимой женщины! Возможно, — он нервно вобрал воздух и отвернулся, — ты была права все это время. Тебе не стоит быть со мной. Это вечная зона риска.
— Все уже позади, — немного приподнявшись у него на руках, я мягко накрыла его губы своими, не желая углублять поцелуй.
Мне хотелось именно этого — ощутить тепло его кожи и жизнь, текущую по венам. Когда я отстранилась, мужчина смотрел на меня так, будто являлся источником все бед, и только расставание могло это исправить. — Это неминуемо бы произошло, Конрад. Не сейчас, так через десять лет или двадцать. Просто рядом с тобой я имела хоть какой-то способ и желание бороться. Да, ты не всевластен. Но никто не всевластен. И что теперь? Не любить, не заводить семью? Жизнь — это вечная гонка.
Ты не знаешь, когда тебя занесет и выкинет на обочину… Но именно ты протянул мне руку сейчас. Именно ты вытянул из пропасти. И я была бы искренне рада, если бы ее никогда больше не отпускал…
— О, Эмми… — прохрипел он, стирая большим пальцем слезы на моих щеках. — Моя маленькая большая девочка. Откуда в тебе все эти силы и мужество?
— Потому что иначе не имеет никакого смысла просыпаться в завтрашнем дне, — закончила я, глядя на него с мольбой.
