— Великолепно, — отчеканил он по слогам, а затем вновь отвернулся, заставляя поежиться от губительного холода. — Лучше, чем я могу вынести.
Облизав пересохшие губы, я потеряла счет времени и очнулась, лишь когда Конрад потянул меня к вертолету. Морозная свежесть вместе с бодрящим снегом ударили по лицу, немного отрезвляя. Ненадолго, потому как в кабине Конрад крепко сжал мое бедро там, где был открытый участок кожи, а затем многообещающе, с чувством протянул:
— Этой ночью я закину твои ножки в этих чертовых туфлях себе на плечи, привяжу к постели этим платьем и оттрахаю до потери сознания прямо в этом ошейнике.
Яркие картины предстоящего всю дорогу крутились вполне реалистичным фильмом у меня перед глазами, а указательный палец Конрада постоянно поглаживал мягкую кожу, вызывая дрожь и мурашки.
Когда мы оказались в нужном здании и спустились на двадцатый этаж, я с ужасом поняла, что дорожка к главному залу протекает через толпу папарацци, где публичные личности и мировые звезды охотно позировали в своих безумно дорогих нарядах.
— Я обойду, — сдавленно протянула я Конраду. — Встретимся у сцены…
— И речи быть не может, — отрезал Шульц, сцепив свои пальцы на моей талии и двинувшись в самую гущу событий.
Репортёры, слово пираньи, окружили нас со всех сторон, ослепляя вспышками фотокамер снова и снова. Конрад улыбался, спокойно и кратко отвечал на вопросы, пока меня саму не оглушили самые болезненные и животрепещущие:
— Мистер Конрад, кем именно вам приходится мисс Браун?
— Это правда, что долгие годы она являлась вашей помощницей?
— Вы действительно бросили свою жену Аврору ради Эмми Браун?
Конрад откашлялся и демонстративно притянул меня ближе, смерив взглядом, полным обожания.
Я растерялась, румянец покрыл щеки, и умилительное «оу» от людей вокруг вызвало еще и мурашки даже в самом желудке. «Это определенно попадет в журнал!» — была уверена я.
— Все эти годы Аврора Краймбери была лишь моим добрым другом и фейковой женой. Единственная женщина, которую я люблю, стоит сейчас бок о бок со мной.
И, надеюсь, в скором времени я смогу назвать ее своей женой. На этом все, господа.
Я поморщилась от возникшего гомона, миллионы вопросов смешались в один непрекращающийся шум, потому Конрад быстро потянул меня внутрь зала, где более спокойно и относительно тихо.
— Это было… Нечто! — призналась я, разглядывая мужчину с восхищением. — То, что ты признал многолетний брак ненастоящим, не принесет тебе никакой пользы в бизнесе.
