— Мне совершенно не стыдно, если ты это хотела услышать, — ошарашил меня тот, и я резко открыла глаза.
На прикроватной тумбочке Конрада стоял маленький ночник в виде луны, его теплые белые мерцания позволили рассмотреть мужчину так хорошо, как мне бы того хотелось: темно-серые глаза были наполнены страстью и чем-то совершенно теплым и спокойным; морщинка между бровей полностью отсутствовала, делая его облик совершенно молодым и по-звериному прекрасным. Только сейчас я поняла, что Шульц внешне совершенно не изменился, просто теперь я видела его совершенно иначе.
В другом свете.
Меня больше не убивала изнутри тяжелая энергетика мужчина, не давило его безумное эго. Он был неотрывной частью меня, с которой получилось бы ужиться. Стоило только захотеть.
— Они не должны были устраивать тебе допрос, — хмыкнул мужчина, и я сразу догадалась, о чем он говорит. — Тебя это пугает. И не может не пугать. Ты ведь знаешь, что ничего не обязана делать, верно?
— У меня никогда не было семьи и детей. И единственное, что меня пугает — что я не самый грамотный человек в переговорах с детьми.
И что я все делаю не так, — я задохнулась, лишь вспомнив глаза Артура сегодня. — Там, в кабинете, я сказала серьезно: даже если у нас ничего не сложится, я хотела бы продолжить с ними общение. Ты мне позволишь?
Конрад замер, его губы отстранились от моей шеи, и стало так чертовски пусто и тоскливо. Обхватив его талию своими ногами, я не желала разрывать это обжигающее тепло между нашими телами, как испепеляющий изнутри костер.
Но Шульц все же извернулся, серьезно заглядывая мне в глаза.
— Я люблю тебя и не хочу отпускать. Никогда. У нас все получится, другого не дано.
Нервно сглотнув, я провела костяшками пальцев по его скулам и попыталась свести все в шутку, в которой было слишком много правды:
— Ты так часто говоришь это, что я почти поверила.
Конрад отвел взгляд, хмурясь, а затем и вовсе поднялся с постели, уходя куда-то прочь из комнаты. Я смотрела ему вслед с безумно колотящимся сердцем, вырывающимся наружу.
Мне было больно его терять, физически… Словно кто-то ломал каждую кость снова и снова, а потом еще топтал рану ногами."
"Когда Конрад вновь возник в спальне, я выдохнула с облегчением и стерла непрошеные слезы. Мужчина почему-то не вернулся в постель, а встал около нее на колени, заглядывая мне в глаза с каким-то совершенно человеческим страхом, будто пытался сделать что-то, что выше его сил, понимая, терпения. Выше силы духа.
