— В тебя невозможно не влюбиться. Но в этом страшно даже самой себе признаться. Нет в мире девушки, способной перед тобой устоять. И я люблю тебя, поверь. Люблю больше всего на свете! Но ты человек-азарт. Однажды любовь в тебе угаснет, и ты встряхнешься, пойдешь дальше своей дорогой. Но я так не смогу, пойми. Меня это просто убьет… Я просто утону. Нужно все закончить сейчас, пока не зашло слишком далеко… Сейчас, пока есть хоть малейший шанс собрать себя по частям…
— Поздно, — отчеканил по слогам Конрад, буравя меня пронзительным взглядом.
— Я давно уже утонул, детка.
Я судорожно втянула кислород, из груди вырвался рваный душераздирающий стон. «Кому ты врешь, Браун? Ты тоже давно уже утонула… Очень давно». Поздно бежать, поздно сдаваться. Все или ничего. У меня не было другого выбора, кроме как рискнуть, поставить свою душу на кон Дьяволу.
— Я согласна, — прошептала ему в губы, разрывая наш бешеный, умопомрачительный поцелуй. Голодный и жадный. — И я верю тебе, Конрад Шульц!
Конрад сорвал с меня кофту, припав к соскам с каким-то небывалым помешательством.
Его губы глубоко втянули твердую горошину, пока вторая рука пробралась мне в трусики, утопая в моем возбуждении.
— Че-е-ерт… — прорычал он, резко стягивая мои штаны вниз вместе с нижним бельем. — Прости, любимая. Сегодня без прелюдии. Ты задолжала мне хренову тучу оргазмов. Пять гребаных лет! По одному на каждый день работы минимум.
Я почти засмеялась от раздражения и обвинения в его голосе, смешанного с недовольством и горечью. Мы потеряли целых пять лет жизнь.
Пять лет, что могли потратить друг на друга и прожить совершенно иначе. Но… Кто знает, как сложилась бы история, ступи мы на другую дорожку? Пришли бы мы к тому, что обрели сейчас? Проверять совершенно не хотелось.
Меня оглушил резкий и глубокий толчок. Конрад вогнал меня член на полную длину, закидывая мои ноги себе на плечи. Моя спина неосознанно прогнулась, а руки сжали простыни до треска тонкой ткани.
— Надеюсь… — ахнула я от очередного толчка, кусая губы в кровь. Конрад помог мне, впитывая поцелуями мои стоны, заглушая их своим требовательным языком.
— Надеюсь, тут толстые стены…"
"— Да, очень, — он нанизывал меня на себя с какой-то сверхзвуковой скоростью, сжимая пальцами бедра, содрогаясь от каждого точка. — Но мы все же переедем в спальню пониже.
— Идет, — согласно закивала я, обнимая ладонями его шею. Так крепко, будто он мог раствориться. — Конрад, я больше не хочу возвращаться в тот пустой пентхаус.
— Знаю… Знаю, детка.
